Он привык к власти и контролю, и моё маленькое проявление неповиновения должно было его разозлить. Но в этом и заключалась моя цель — нарушить его спокойствие, показать, что я не просто его игрушка. Что не только он может делать всё, что ему заблагорассудиться.
Музыка постепенно стихала, и Янг снова наклонил меня, не отрывая взгляда от моих глаз. Наши лица были непозволительно близко, но телохранитель сохранял дистанцию, не нарушая границ дозволенного. А жаль. Я была готова почувствовать вкус его губ, припавших к моим в сладком поцелуе и наслаждаясь этим моментом, словно в зале были только мы.
Когда танец закончился, Янг, отступив на шаг, поклонился мне, благодаря за танец. После этого мы медленно вернулись к Рафаэлю, чей взгляд выражал гнев и злость.
Подойдя к мужу, я заметила, что его челюсти сжались, выдавая скрытую ярость. В воздухе висело ощутимое напряжение, которое можно было бы разрезать ножом. Он не сказал ни слова, лишь пронизывал меня взглядом, полным упрека и гнева. Я ответила ему вызывающей улыбкой, показывая, что нисколько не сожалею о случившемся.
— Надеюсь, танец пришелся тебе по вкусу, дорогая? — наконец процедил Рафаэль, больно схватив меня за руку. В его голосе звучала угроза.
— Более чем, — смело ответила я, не отводя глаз.
Эта маленькая игра в непокорность доставляла мне странное удовольствие. Я знала, что играю с огнем, но азарт превалировал над страхом. И знала, как легко из спокойного, уравновешенного Рафаэля можно разбудить зверя, беспощадного и жестокого.
Янг стоял позади меня, как тень, готовый в любой момент прийти на помощь. Его присутствие придавало мне смелости, хотя я понимала, что в конечном итоге мне самой придется отвечать за свою дерзость. Ведь Янг не мог ничего сделать против Моретти, как бы ни хотел.
Рафаэль явно был недоволен моей выходкой, и, возможно, гости подумали, что я легкомысленна, а мой муж не способен меня контролировать. Но было уже поздно об этом думать. Янг – его человек, а значит в этом не было ничего страшного.
— Хорошо, поговорим об этом позже, — произнёс Рафаэль голосом, не вселяющим спокойствия. — Мне нужно отлучиться. Есть небольшой разговор с Леонардо.
— Это касается нашей проблемы, Раф? — поинтересовался Витто, который всё это время молчал и ни разу не высказал своего мнения по поводу ситуации.
Я огляделась в поисках брата и сестры, и застала только Мирабель, кружащуюся в танце с Алесом. На сердце потеплело при воспоминании о нашем с ней разговоре.
— Да. Может, у него удастся помочь нам. Янг, будь добр, проследи за моей супругой и не смей больше соглашаться с ней на танец! Если ослушаешься моего приказа, ты знаешь, что тебя ждёт, — резко сказал Моретти, его слова прозвучали как предупреждение. Тэкеши молча кивнул. Рафаэль бросил на меня последний предупреждающий взгляд и вышел из зала.
— Да, голубки, умеете же вы удивлять, — заметил Витто, взяв бокал виски со стола рядом.
— Что ты имеешь ввиду? Янг – солдат моего супруга, так что нет ничего предосудительного в том, чтобы танцевать с ним. И да, это просто танец, Витто, — отчеканила я, отвернувшись от мужчин.
— Танец, говоришь? — он приблизился ко мне, его дыхание коснулось моего уха. — Я знаю, чем заканчиваются такие танцы, бриллиантик. На твоём месте я бы дважды подумал, стоит ли ставить на кон всё ради пятиминутного запретного удовольствия?
Он подчеркнул последние слова, будто намекая на что-то. Моё дыхание сбилось, в душе неожиданно проснулся страх. Но я не повернулась к нему, и он ушел, направившись вслед за Рафаэлем.
Я замерла, ощущая, как по спине пробежал прохладный озноб, несмотря на теплую атмосферу зала. Слова Витто, произнесенные тихо, но с невероятной силой, словно впились в сознание, оставив глубокий след.
"Запретное удовольствие" — что он имел в виду? Возможно, он знал о чем-то, что я сама еще не до конца поняла. Может, он что-то знал о нас с Янгом и давал подсказки. Или это была лишь его изощренная игра, направленная на то, чтобы посеять в моем сердце сомнения и страх?
Мой взгляд метнулся к двери, за которой скрылись Рафаэль и Витто. Каждый из них был неотъемлемой частью этого мира, где каждое слово имело вес, а взгляд мог быть опаснее любого клинка. Оказавшись в самом центре этого вихря, я чувствовала себя одновременно сильной и невероятно уязвимой.