Янг стоял неподалеку, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, но я ощущала его присутствие. Он находился здесь по приказу Моретти, и его молчание было красноречивее любых слов. Он был солдатом, чья верность не подлежала сомнению. Но что, если бы он ослушался? Что, если бы он выбрал другую сторону? Эти опасные и притягательные мысли я постаралась отогнать прочь.
К нам подошла Патриция, аккуратно поправив свои роскошные волосы. Я закатила глаза, уже представляя, о чем пойдет разговор. Но она обратилась не ко мне, а к моему телохранителю.
— Тэкеши, уделишь минуту? Мне нужно поговорить с тобой, — попросила она с вежливой улыбкой.
Я сжала руки, не одобряя её просьбу, и надеялась, что Янг откажет.
— Нет, — резко ответил он. — Мне поручено присматривать за госпожой Моретти.
Патриция бросила на меня короткий взгляд, затем оглянулась, будто кого-то искала. После этого она улыбнулась и снова повернулась к Янгу.
— Думаю, с ней будет все в порядке, если рядом пока побудут её брат и сестра. Пожалуйста, Янг. Это очень важно для меня.
Действительно, к нам подошли Мирабель и Бруно в компании Пеллегрино. Я сжала зубы, стараясь не высказывать недовольства, и посмотрела на Тэкеши. Он встретился со мной взглядом, а затем перевел его на моих брата и сестру. Наконец, он неохотно кивнул Патриции. Я нахмурилась.
Я не могла понять, что происходит. Тэкеши, такой обычно непреклонный, поддался её чарам? Что могло быть настолько важным, чтобы Патриция рискнула подойти к нему с просьбой? Меня охватило любопытство, смешанное с раздражением. Я почувствовала, как ревность колет моё самолюбие.
— Хорошо, — процедил Тэкеши, не отрывая взгляда от меня. Казалось, он пытался понять, как я отношусь к происходящему. — Только быстро.
С этими словами он отошел с Патрицией в сторону.
Я демонстративно отвернулась, делая вид, что увлечена разговором с Мирабель. Но уголком глаза я следила за их удаляющимися фигурами. Патриция оживленно говорила, а Тэкеши слушал, чуть наклонив голову. Мне это не нравилось. Совсем не нравилось.
— Что-то не так, Розэ? — спросил Бруно, заметив мое напряжение.
Я подняла брови, стараясь выглядеть беззаботной.
— Все прекрасно, — ответила я, хотя внутри бушевал ураган эмоций. Я понимала, что должна выяснить, о чем пойдёт разговор. Иначе мне не будет покоя. И, думаю, Янг поделится со мной этим.
— Ревнуешь? — прошептал мне Пеллегрино на ухо так тихо, чтобы родные не услышали.
Я нахмурилась и повернулась к нему, а он улыбнулся мне с осознанностью. Вспомнив его танец с моей сестрой, я воспользовалась моментом, чтобы сменить тему.
— Я видела, ты танцевал с моей сестрой. Вы уже успели познакомиться?
Пеллегрино растерянно отвел взгляд, случайно посмотрев на Мирабель, и ответил уклончиво:
— Скорее, это она настойчиво пытается быть ближе ко мне. Она же и пригласила меня на танец. Но не переживай, у меня нет к ней никаких намерений. Я никогда не обижу твою сестру.
Я тепло улыбнулась и положила руку ему на плечо, слегка погладив.
— Не волнуйся, Алес, я тебе доверяю. Ты очень ответственный человек. Я уверена, что такому, как ты, можно спокойно доверить мою сестру.
Он обернулся ко мне, явно удивленный моими словами.
— Я тебя не совсем понял. Что ты имеешь в виду...?
— То, о чем ты подумал. Я думаю, ты нравишься моей сестре. Да и ты на нее смотришь как-то по-особенному.
— Нет, — сразу ответил он. — Тебе показалось, Розэбель. В моём сердце другая девушка.
От этих слов мое дыхание сбилось, а мысли спутались. В голове всплыл наш недавний разговор с Мирабель, в котором она утверждала, что Пеллегрино нравлюсь именно я. А теперь он почти прямым текстом подтверждает её слова. Неужели она права? Но это же не может быть правдой, верно?
— Другая? И ты мне ничего не говорил? Почему? Я думала, мы друзья, — произнесла я с ноткой обиды, хотя в глубине души боялась, что он назовет мое имя, и тогда всё рухнет.
— Это... это сложно, Розэбель. Настолько сложно, что я сам ничего не понимаю. Но я уверен, что она никогда не станет моей. Всё, что я могу — это просто наблюдать за ней.
Я отвернулась, не в силах выдержать его взгляд. Его глаза, казалось, кричали о том, что это я. Они просили увидеть в моих глазах взаимность, те же чувства. Как я могла не замечать этого всё это время?