Розэбель медленно, очень медленно, повернула голову, чтобы встретиться с мной взглядом. В её глазах блеснула искра желания и одновременно смятения.
— Что я…? — её шёпот, полный ожидания, пронзил меня.
Чёрт побери. Её голос... Сводит меня с ума.
— Ничего не говори, — попросил я.
— Почему?
— Твой голос слишком притягателен.
— Насколько?
— Настолько, что трудно сопротивляться, и я вот-вот совершу нечто неподобающее для телохранителя.
Она дьявольски улыбнулась, огляделась вокруг, а затем схватила меня за галстук, вынудив наклониться к ней.
— Так значит, я выиграла спор, япошка?
Я тоже улыбнулся ей с ехидством, нежно проведя пальцами по её щеке.
— Верно, дьяволица. Ты победила.
Её пальцы, тонкие и ледяные, впились в ткань моего галстука, и я почувствовал, как напряжение во мне достигло критической точки. Этот простой, но интимный жест открыл шлюзы, и всё, что я так долго держал внутри, вырвалось наружу. Её взгляд, одновременно вызывающий и полный нежного любопытства, отражал мои бушующие эмоции.
— Япошка, — произнесла она, и в этом обычно грубом, оскорбляющем прозвище теперь звучала новая, игривая нотка. Она знала, что я ненавижу такое обращение, но использовала его, чтобы поддеть меня и продолжить нашу игру.
Потеряв самообладание, я поддался ей. Мои пальцы, словно по собственной воле, скользнули с её щеки к подбородку, затем вниз, к ключице, мягко касаясь нежной кожи под тонким платьем. Каждый миллиметр этого прикосновения был электрическим ударом, пронзающим меня насквозь. Я чувствовал тепло её кожи и её дыхание, такое близкое, такое нужное.
— Ты победила, — повторил я, и в моём голосе звучала капитуляция и предвкушение. Предвкушение того, что должно было произойти. Этот спор и игра были лишь прелюдией к чему-то глубокому и опасному.
Её улыбка стала шире, дерзкой, но без злобы. В её глазах читалась уверенность победительницы, знавшей, что её противник полностью в её власти. Она притянула меня ближе, её губы почти коснулись моих. Я чувствовал её запах, смешанный с ароматом духов, и это свело меня с ума.
— И что теперь, телохранитель? — прошептала она низким бархатным голосом, словно шёлк, ласкающим слух.
В её глазах я видел своё желание и своё падение. Я больше не хотел сопротивляться. Я хотел утонуть в этом моменте, в её глазах и объятиях. И будь, что будет.
Моя рука, скользящая по её коже, опустилась на талию, притягивая её ближе. Я чувствовал, как её тело отвечает на моё прикосновение, напрягаясь, а затем расслабляясь, поддаваясь мне. Этот момент был нашим, только нашим, и я не собирался его упустить.
— Теперь, — прошептал я, голос дрожал от эмоций, — я исправлю тот момент, который испортил в прошлый раз.
Когда наши губы наконец встретились, я понял, что это было не просто признание поражения в споре. Это стало началом чего-то нового, что навсегда изменит нас обоих.
Её губы были нежными, но в их прикосновении таилась такая мощь, что могла бы сломить меня, если бы я не жаждал этого так же страстно. Я ответил на её поцелуй с равной силой, позволяя всем запретам и правилам телохранителя раствориться в этом мгновении.
Её руки обвились вокруг моей шеи, притягивая меня ближе, и мир вокруг нас сузился до этого всепоглощающего ощущения. Исчезли все заботы, опасности и невидимые барьеры, разделявшие нас.
Остались только её дыхание, тепло и страсть, которая теперь пылала во мне ярким пламенем. Я не знал, что нас ждёт впереди, но в этот момент это не имело значения. Важным было только то, что мы были здесь, вместе, и это было единственное, что имело значение.
Я крепче обнял её за талию, заставив идти спиной вперёд, пока мы не достигли ближайшей двери. Я быстро открыл её и втащил внутрь, опасаясь, что нас кто-нибудь заметит. Хотя в тот момент это волновало меня гораздо меньше. Но прежде всего я думал о её безопасности.
Я прижал её к двери, чтобы она оперлась на неё. Розэ полностью доверилась мне, её пальцы зарылись в мои волосы, притягивая мою голову ниже, углубляя поцелуй, который становился всё настойчивее и откровеннее.