— Тэкеши, ты жалеешь? — внезапно вырвала меня из мыслей Розэбель, приподнявшись на локте и пристально глядя мне в глаза, словно хотела увидеть правду, если мои слова окажутся ложью.
Я долго смотрел на неё, поражённый тем, что теперь она — моя. Мой запрет, который существовал только в моих фантазиях, теперь был реальностью: желанная и страстная, она лежала рядом со мной, а её влюблённые глаза горели ярче любых слов.
Ком в горле сдавил меня, и я прохрипел:
— Нет. Нисколько.
Она наблюдала за мной, опасаясь, что я снова солгу. Но теперь это было невозможно. Как и причинить ей боль.
— Спасибо тебе, — неожиданно сказала она, заставив меня удивлённо поднять бровь.
— За что?
— За то, что не оттолкнул меня в этот раз.
Воспоминания мгновенно пронзили мою грудь, как нож. Каждый раз, когда я отталкивал её, стоило ей приблизиться хотя бы на шаг. Но это больше не повторится.
— Больше никогда, Розэ. Ты — лучшее, что случалось в моей никчёмной жизни. Ты — свет в моём тёмном, чёрством сердце. Ты — единственная, кто смогла проникнуть так глубоко в мою душу, что теперь вырвать тебя просто невозможно.
Её пальцы нежно коснулись моей щеки, и я закрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением, которое раньше казалось мне недостижимым. Каждый миллиметр её кожи, каждая линия её лица были мне знакомы по этим бессонным ночам, проведённых в мечтах. Теперь же эти мечты обрели плоть, и я боялся моргнуть, чтобы не спугнуть это хрупкое чудо.
— Ты говоришь так, будто это единственное, что ты когда-либо хотел, — прошептала она, её голос был тихим, но в нём звучала та же сила, что и в её глазах.
— Это так, — ответил я, открывая глаза и снова утопая в её взгляде. — Ты была моим единственным желанием, Розэ. Моим самым сокровенным, самым запретным. Я боролся с этим, как с огнём, но ты оказалась сильнее. И ты прекрасно видела мою борьбу с самим собой. Розэбель — ты моя слабость и моя сила одновременно.
Я провёл рукой по её волосам, ощущая их шелковистость. Это было так реально, так осязаемо, что я всё ещё не мог поверить. Сколько раз я представлял себе этот момент, но реальность превосходила все мои самые смелые фантазии.
Её пальцы переплелись с моими, и я почувствовал, как её ладонь дрожит, но не от страха, а от волнения, которое, я знал, разделял с ней. Это было не просто физическое прикосновение, это было слияние душ, долгожданное и выстраданное.
Этот долгожданный, почти мимолётный момент был внезапно нарушен телефонным звонком. Розэбель мгновенно подскочила в постели, словно её обдало кипятком. Я тоже напрягся, опасаясь, что это Рафаэль, не нашедший свою жену в их спальне.
Однако я разговаривал с ним до того, как Розэ пришла ко мне. Он должен был появиться утром. Значит, это кто-то другой, или у Моретти могли измениться планы. А может, случилось что-то непредвиденное.
Розэбель укрылась одеялом, будто в комнату ворвался незнакомец, а я встал, быстро надев боксёры, и направился к столику, чтобы поднять телефон.
На экране высветилось имя Пеллегрино, но я не горел желанием говорить с ним. В последний момент я всё же решил ответить, опасаясь, что могло произойти нечто серьёзное.
— Пеллегрино, я не хочу сейчас разговаривать, — резко сказал я, намереваясь сбросить звонок, но он остановил меня одной фразой, заставив побледнеть.
— Не смей, Янг! Я знаю, что Розэбель у тебя. Включи громкую связь. У нас проблемы! — его голос звучал нервно и торопливо. Я нахмурился и посмотрел на кровать, где Розэ всё ещё сидела, охваченная страхом.
Она поймала мой взгляд, и её глаза расширились от ужаса.
— Пеллегрино, ты..., — начал я.
— Заткнись, Янг! Просто включи эту долбаную громкую связь, чёрт возьми! — перебил он меня громким и раздражённым голосом.
Я недовольно вздохнул и выполнил его просьбу.
— Говори, — произнёс я безэмоционально.
— Розэбель, ты меня слышишь? — спросил Пеллегрино. Розэ вздрогнула, не ожидая, что он знает, где она находится.