— Если ты не поможешь, я сделаю всё сама! И плевать мне будет на все последствия! Если потребуется — я отдам свою жизнь за неё! — почти кричала она.
Мы с Де Сантисом наблюдали за этой сценой издалека. Де Сантис бросал на меня многозначительные взгляды, будто уже догадывался о нашей с Розэбель связи. Я же старался сохранять невозмутимость, лишь мои сжатые кулаки выдавали внутреннее напряжение.
— Розэбель, прекрати немедленно! Ещё раз повторяю, у меня нет таких полномочий. Даже несмотря на мирный договор между нашими отцами, это не даёт моему отцу или мне права решать подобные вопросы, — Рафаэль попытался успокоить жену более мягким тоном, но это было тщетно.
В глазах Розэбель горела решимость, готовность бороться за сестру. И в этом я её прекрасно понимал. Я сам однажды был готов пожертвовать собой ради собственной сестры, но не успел... Она не позволила мне этого сделать.
Де Сантис вышел вперёд и сказал:
— Раф, может, обсудим эту ситуацию? В конце концов, она твоя жена, и всё, что с ней связано, касается и тебя.
Рафаэль вздохнул, провёл рукой по волосам и посмотрел на нас. Его взгляд остановился на мне, и он долго изучал мои глаза, пытаясь найти то, что я так тщательно скрывал. Я не отводил глаз и спокойно смотрел на него. Рафаэль был погружён в свои мысли, но я знал, что сейчас он думает только обо мне.
О том, насколько я предан ему. Однажды я уже предал его доверие, и теперь Моретти сомневается во мне. Но... Когда он узнает о нас, ему придётся убить меня, а Розэбель либо тихо устранить, инсценировав это, как несчастный случай, либо отдать её на растерзание своим людям.
Ни один из этих вариантов меня не устраивал.
Это означало, что мне придётся приложить максимум усилий, чтобы он сжалился над Розэбель. Если он к ней привязался, он её простит и решит вопрос, убив только меня. И тогда Розэбель придётся жить с этой мыслью.
— Я всё равно не смогу решить это, — вывел меня из раздумий Рафаэль, вставая с кресла и подходя к жене. Она стояла, тяжело дыша.
— Рафаэль, умоляю, — взмолилась Розэбель, и её умоляющий голос заставил моё дыхание сбиться. — Она очень дорога мне. Я не смогу жить, зная, что ничего не предприняла. Она рассчитывает на меня. Я обещала ей, что она не будет жить так, как я! Я сделаю что угодно, Рафаэль, только умоляю, помоги ей!
Неожиданно для всех Розэбель упала на колени, обессиленно опустив голову. Мы все опешили, а Рафаэль растерялся от такого поворота событий.
Но, поколебавшись мгновение, он тоже опустился на колени. Его прикосновение к её щеке заставило её поднять взгляд. Я почувствовал, как напряглись мои челюсти, сдерживая волну ревности.
— Моя дорогая жена, — тихо произнёс Рафаэль, словно видя её впервые, — я никогда прежде не видел в тебе такой самоотверженности. Ты впервые показала мне свою уязвимость, позволила себе опустить голову, умерив свою силу.
Он продолжил, его голос был полон нежности:
— Ты всегда казалась мне такой смелой и уверенной, и это восхищало. Но я знаю, что глубоко внутри ты — та самая хрупкая девушка, которая мечтала о сильном мужском плече, готовом разделить с ней все трудности и решить её проблемы. К сожалению, обстоятельства вынудили тебя стать той, кем ты являешься сейчас. Поэтому, никогда больше не позволяй себе склонять голову перед кем-либо из мужчин. Даже передо мной. Они тебя не достойны. Сегодня ты проявила свою истинную силу, и я готов пойти наперекор своим принципам и запретам, чтобы помочь тебе, как законной супруге, которая мне стала очень дорога.
Его слова прозвучали для неё как откровение. Мы с Де Сантисом наблюдали за этой сценой с нескрываемым удивлением, не ожидая подобного от лидера и будущего Дона.
— Ты… это серьёзно? — Розэбель не могла поверить услышанному.
Рафаэль уверенно кивнул, и её лицо озарилось счастливой улыбкой. Слёзы радости навернулись ей на глаза. Она бросилась к нему на шею, и я, не в силах вынести этого зрелища, отвернулся.
Меня охватило возмущение из-за моего положения. Телохранитель не мог оказать существенной помощи. Без жертв было бы трудно помочь Розэбель избежать свадьбы её сестры. Однако у Рафаэля значительно больше возможностей и полномочий. Он однозначно сможет ей помочь в этой ситуации. К тому же к нему она не испытывает каких-либо чувств. Так какого чёрта меня мучает эта грёбаная ревность? Хренов собственник, мать твою!