Выражение сестры быстро сменилось удивлением.
— Что? Только не говори, что ты полюбила Рафаэля...
Я резко повернулась к ней, всем своим видом давая понять, что она ошибается. Мирабель замерла, её взгляд затуманился на мгновение, а затем, словно молния, пронзила её сознание. Она прикрыла рот рукой, глаза расширились от изумления.
— Неужели я тогда всё правильно поняла? — прошептала она, не сводя с меня глаз, пытаясь уловить хоть малейшее подтверждение в моей реакции.
— Поняла что именно? — мой голос прозвучал настороженно, с ноткой недоверия.
— Ты и тот японец, твой телохранитель… вы…?
Я сглотнула, отвернувшись от неё как раз в момент, когда в комнату зашёл Рафаэль в компании Алеса, Тэкеши и Витто. Их появление стало спасительным крушением, прервавшее неловкое молчание и заставившее Мирабель отвлечься от своего допроса.
Я почувствовала облегчение, но оно было мимолётным. Взгляд Рафаэля скользнул по мне, задержался на мгновение, и я не могла понять, что он увидел в моих глазах. Было ли там отражение моего смущения, или он уловил что-то ещё, что я сама ещё не успела осознать?
Алес, как всегда, был сосредоточен на своих мыслях, Тэкеши сохранял свою обычную непроницаемость, а Витто, казалось, был полон энергии, готовый к любым поворотам событий.
Я постаралась принять самое нейтральное выражение лица, какое только могла. Мирабель, однако, не собиралась сдаваться так легко. Она перевела взгляд с меня на Тэкеши, затем на Рафаэля, и в её глазах мелькнул новый огонёк понимания. Она, казалось, начала складывать пазл, и я боялась, что скоро он сложится в картину, которую я не хотела бы видеть.
Я почувствовала, как напряжение нарастает, как воздух в комнате становится гуще. Каждый взгляд, каждое движение казались мне значимыми, несущими в себе скрытый смысл. Я ощущала себя на сцене, где каждая моя реакция тщательно анализируется.
— Прошу прощения за задержку, миледи, — сказал Алес, подходя ближе и целуя руку каждой из нас. Он задержался на Мирабель, словно пытаясь продлить этот короткий момент их прикосновения.
Щеки Мирабель мгновенно залились румянцем, и она попыталась скрыть их от посторонних глаз.
— Главное, что ты здесь, — сказал Рафаэль, делая шаг вперёд. Он предложил мужчинам сесть на ближайший диван.
Алес устроился рядом с Мирабель, бросая на неё беспокойные взгляды. Это выглядело скорее, как волнение за сестру его возлюбленной, чем что-то иное. Я старалась не смотреть ему в глаза, чтобы ненароком не усугубить ситуацию.
Тэкеши остался стоять, но встал позади моего кресла. Витто же вальяжно расположился на диване, толкнув ногу Алеса коленом, чтобы тот подвинулся.
— Итак, перейдём к нашему плану, — начал Рафаэль, взглянув на Алессандро. Тот нахмурился, явно опасаясь услышать что-то неприятное.
— Да хватит уже ходить вокруг да около, — вмешался Витто, хитро улыбнувшись Пеллегрино. — Пеллегрино, сегодня на твоей улице праздник, ведь тебе выпала великая честь взять в жёны нашу очаровательную малышку Миру.
В комнате повисла тяжёлая пауза, наполненная невыраженными словами и эмоциями, которые казались слишком громкими, чтобы их можно было игнорировать.
Рафаэль закрыл лицо рукой, разочарованно покачав головой из-за поспешности своего лучшего друга. Тэкеши тяжело вздохнул за моей спиной, а Алес растерянно переводил взгляд с одного на другого, не веря своим ушам.
Он словно окаменел на месте, его брови сдвинулись ещё плотнее, а губы сжались в тонкую линию. В его глазах мелькнуло что-то между недоверием и внутренней борьбой, словно он пытался осознать, насколько серьёзно прозвучало заявление Витто.
Мирабель, напротив, опустила взгляд, её пальцы нервно сжимали край платья, а лёгкий румянец на щеках не исчезал, а лишь усиливался.
Внезапно в глазах Алессандро промелькнула искра, едва уловимая, но достаточно яркая, чтобы я смогла заметить её. Это было похоже на проблеск согласия, на признание того, что такой союз мог бы быть выходом.
Но тут же эта искра погасла, сменившись смятением. Его взгляд метнулся ко мне, и в нём читалось явное смущение. Он не мог этого сделать. Не мог предать свои чувства, не мог обмануть своё сердце. Моё же сжалось от боли, которую он сейчас испытывал.