Однако, как это часто бывает, мне не суждено было услышать их беседу. Леди уверенно направилась ко мне, глядя снизу-вверх. На её лице мелькнула лукавая улыбка, будто она что-то замышляла. Я отвёл взгляд, давая понять, что не настроен на разговор.
Госпожа Де Коста, поняв мою позицию, всё же не оставила меня в покое и приблизилась.
— Послушай, япошка, меня интересует один очень важный вопрос: как ты оказался в Семье Моретти? — спросила она с искренним интересом, пытаясь поймать мой взгляд. Я проигнорировал её некорректное обращение ко мне и промолчал.
— Что? Моретти запретил тебе со мной разговаривать? Или ты считаешь, что недостоин со мной общаться? — продолжала настаивать Де Коста, приподнимая подбородок и заглядывая мне в глаза.
Для меня она была всего лишь молодой, неопытной и избалованной особой, которая возомнила себя королевой этого мира и думала, что может получить всё, что пожелает. С такими людьми у меня всегда были короткие разговоры — я просто сразу показывал им своё безразличие.
Госпожа Де Коста помахала рукой перед моим лицом, пытаясь привлечь внимание, и я, не выдержав, вздохнул и опустил взгляд. Она фальшиво улыбнулась и уже собралась что-то сказать, но её прервал звонок телефона.
Она взглянула на экран, и её лицо озарилось искренней улыбкой, прежде чем она снова обратила на меня внимание.
— Прошу прощения, мне нужно ответить на звонок. Но мы недоговорили, и я обязательно вернусь к этому разговору позже, — попрощалась она и приняла вызов, обращаясь к какому-то Алесу. «Странное имя», — подумал я и вдруг резко встрепенулся. Алес... Чёрт возьми, это же Пеллегрино!
Ей позволяют общаться с мужчинами? И тем более с ним?
Стоит ли сообщить об этом Рафаэлю? И что он сделает с Пеллегрино? Прикажет устранить его? А, может, я ошибаюсь и это какой-то другой Алес? Но моё предчувствие не даёт мне подтвердить это.
Я не успел развить свою мысль, так как Рафаэль и синьор Лоренцо вышли из кабинета. Они вежливо улыбнулись друг другу и попрощались. Моретти сразу направился к выходу, поманив меня за собой.
На улице мы подошли к автомобилю, но Рафаэль поднял руку, требуя остановиться.
— Ты всё услышал? — серьёзно спросил он меня.
Я молча кивнул, подтверждая его вопрос. Даже несмотря на попытки Госпожи Де Коста заговорить со мной, я всё равно смог всё услышать. Думаю, стоит поблагодарить за это моего mentá*, который многому меня обучил в далёком детстве.
Сев в машину, Рафаэль сказал ехать в отель, добавив, что завтра мы вылетаем обратно в Сицилию. Я позволил себе небольшую вольность и спросил его:
— Дата назначена, господин?
— Да, Янг. Свадьба будет через месяц. Я хотел назначить её пораньше, но Лоренцо начал свои отговорки о том, что дочери нужно свыкнуться с этой мыслью. Он вообще хотел перенести свадьбу на три-четыре месяца, но не смог мне отказать, — ответил он с победной улыбкой, достав телефон и набрав кому-то, что означало «разговор окончен».
Время неумолимо приближается к решающему моменту. Всего через тридцать дней эта дерзкая особа займет свое место в доме Моретти, готовая диктовать свои порядки. Остается лишь уповать на безграничное терпение Рафаэля, ведь иначе ее юная жизнь может оборваться, не достигнув и двадцати трех лет.
Ее личность пробудила во мне нешуточное любопытство. Мне не терпится увидеть, как она проявит себя в роли жены Моретти и полноправной хозяйки его владений.
Но помимо этого, внутри меня пробудилось нечто иное, давно забытое, словно трепетное крыло. Я, кажется, всерьез увлекся ею. И это совершенно недопустимо. Я не должен был позволить себе даже взглянуть на нее с таким интересом. Ее взгляд, несомненно, притягивал, как магнит, вызывая смутные воспоминания о прошлом, но все же...
Я пытаюсь отмахнуться от этих мыслей, как от назойливой мухи. Это всего лишь игра, игра с высокими ставками, где чувства – непозволительная роскошь. Рафаэль – человек, который не терпит слабостей, и я не должен подавать ему повод для сомнений. Но образ этой девушки, ее смелость, ее непокорность, проникают сквозь все мои защитные барьеры. Она – загадка, которую я не могу разгадать, и это сводит меня с ума.
Что, если она не такая, какой кажется? Что, если за этой наглостью скрывается что-то иное, что-то, что может изменить все? Я не могу позволить себе поддаться этому искушению. Моя роль – наблюдать, анализировать, быть готовым к любому повороту событий. Но сердце, кажется, имеет свои собственные планы, и оно бьется в унисон с приближающимся роком, с тем моментом, когда она войдет в дом Моретти и перевернет мой мир с ног на голову. И я, к своему ужасу, начинаю ждать этого с нетерпением.