— Что ты себе позволяешь? — спросил он непривычно низким и грубым голосом.
Дрожь пробежала по моим рукам, но я не позволила себе испугаться его голоса.
— Позволяю? Скорее, этот вопрос следует задать тебе, дорогой папочка, — сказала я, намеренно выделив последние слова.
Он посмотрел на меня, словно не понимая, о чём я говорю. Недовольно закатив глаза, я наклонилась ближе, уперла руки в стол и прошептала:
— Ты самовольно отдаёшь меня, как какой-то кусок мяса на рынке, в руки безжалостным Сицилийцам, которые когда-то предали тебя, при этом даже не шелохнувшись. И это я что себе позволяю? — я отчеканила каждое слово, не отрывая взгляда от отца, которого любила и одновременно ненавидела всем сердцем.
Он долго смотрел на меня, ничего не говоря, а потом вздохнул и убрал документы в сторону. Я мельком успела заметить несколько фраз на одной из бумаг: «Поставки из Сицилии», «Временное перемирие».
— Дочь, — начал он, устало приложив два пальца к переносице. — Пойми, тебе уже давно не восемнадцать. Тебе двадцать два. Практически двадцать три. От тебя уже многие мужчины отказались, а я, как глава Семьи, обязан выполнить свой долг и выдать вас замуж, чтобы вы могли продолжить наш род.
— Ты забыл кое-что добавить в своей лживой речи. Выгодно продать и укрепить тем самым свои власть и репутацию, — агрессивно сказала я, прожигая отца ненавистным взглядом.
Он терпеливо вздохнул и опустил глаза.
— С тобой всегда было трудно, Розэ, — впервые он назвал меня таким коротким именем. — С самого детства. Ты была не из тех, кого можно было легко воспитывать. Ты никогда не слушалась и всегда поступала по-своему. Из-за этого ты выросла такой дерзкой, неуправляемой и невыносимой особой. Именно поэтому в обществе начали ходить слухи, что ты не подходишь для брака и что от тебя все сбегают. Из-за этого многие мужчины отказывались от твоей кандидатуры, не желая брать в жёны. А я не хочу, чтобы ты провела всю жизнь в одиночестве. И я уже давно рассматривал союз с Семьёй Моретти.
Он встал и подошёл к окну, любуясь ярким солнечным светом, освещающим всё вокруг.
— Ещё пять лет назад я начал думать о перемирии, — продолжил он. — Я решил, что брак моей старшей дочери и сына Дона Моретти поможет нам всем доказать, что перемирие может быть успешным. Но сначала я хотел попробовать выдать тебя замуж за тех мужчин, в которых я был уверен на все сто процентов. А ты только усугубила их отношение к нашей Семье. Так что, Розэбель, хочешь ты этого или нет, но свадьба с Моретти всё равно состоится.
Я стояла перед отцом, с трудом сдерживая слезы. Как он мог? Отдать меня этим предателям? И самое главное — зачем?
Отец, заметив моё состояние, шагнул вперёд, чтобы подойти ближе, но я подняла руку, останавливая его, и отступила назад.
— Не надо, не жалей меня. Зачем это? Я всё понимаю, отец. Ты решил использовать меня в своём плане, чтобы завоевать доверие Сицилийцев и занять место Дона Моретти. А что, как ни брак, поможет тебе осуществить задуманное? Ведь так ты покажешь этим людям, что готов отдать самое дорогое, что у тебя есть. Хотя… вряд ли я действительно дорога тебе, иначе ты бы даже не рассматривал такой вариант.
Слеза скатилась по моему лицу, за ней последовала другая. Я стояла, глотая слёзы, уже не пытаясь сдержать их. Я всегда старалась быть сильной для всех, скрывая свою слабость за маской уверенности и дерзости.
Но теперь, казалось, не было смысла скрывать это от отца. Пусть он увидит, что я могу быть слабой. Но сердцем я понимала, что это всё равно не изменит его решения.
За спиной скрипнула дверь, и в маленьком проёме показались головы Мирабель, Бруно и мамы. Значит, они всё слышали.
— Розэбель… — произнёс отец моё имя, как когда-то в детстве: мягко, нежно и по-отечески. Но я больше не могла ему верить.
Я вытерла слёзы и, выбежав из кабинета, поспешила в свою комнату. В считанные секунды я распахнула шкаф, достала несколько удобных нарядов, переоделась и, сложив всё остальное, что могло бы пригодиться, в рюкзак, вышла на балкон.
Взяв с собой постельное бельё, я связала его и, крепко привязав к балконным перилам, осторожно спустилась вниз, стараясь сохранять равновесие. Спасибо маме, которая часто морила меня голодом, и я весила меньше, чем положено по моему росту.