Не успела я договорить, как отец стремительно подошел и со всей силы ударил меня по щеке. Резкая боль пронзила лицо, и я, отшатнувшись от неожиданности, упала на пол. Слезы мгновенно хлынули из глаз, а щека начала неистово гореть. Я была уверена, что на ней останется отпечаток его ладони.
Подняв голову, я по-новому взглянула на отца и коснулась рукой щеки, не в силах поверить, что он это сделал. Впервые за все годы он поднял на меня руку. Он всегда говорил, что не приемлет насилия в своем доме, а теперь и сам стал его источником.
— Мне глубоко наплевать, куда ты уехала. Меня беспокоит, что ты вернулась с мужчиной, с которым у меня давний конфликт, — грубо произнес он, не чувствуя вины.
Его слова, сказанные с такой холодной жестокостью, словно ледяные иглы впились в мою душу. Я смотрела на него, пытаясь найти хоть искру прежней любви, хоть тень понимания в его глазах, но видела лишь чужого, незнакомого человека. Человека, который только что причинил мне физическую боль, и, что гораздо хуже, глубокую душевную рану.
— Что? — прошептала я, не в силах произнести ни слова. Удар был слишком сильным, и щека, казалось, распухла до невероятных размеров.
Отец присел на корточки и приподнял мой подбородок. В его глазах плескалась безжалостность, словно он мог легко убить меня прямо здесь и сейчас.
— Если я узнаю, что тебя касались чужие руки, кроме Рафаэля... Если я узнаю, что ты больше не чиста... Я изгоню тебя на необитаемый остров и оставлю там помирать, даже не посмотрев на то, что ты моя дочь.
От его абсолютно безразличного тона мое сердце сжалось. Так вот, значит, какого он обо мне мнения. Неужели он думает, что я сплю со всеми подряд и поэтому срываю помолвки?
Отец никогда не разрешал нам с Мирабель общаться с представителями противоположного пола. Он хотел, чтобы мы были невинными и чистыми для своих мужей. В то же время мужчины, по его мнению, могли брать любую женщину и делать с ней всё, что пожелают. У них, по его словам, был большой опыт в этом вопросе.
Я, хоть и общалась с мужчинами, а точнее, с одним мужчиной, но наше общение всегда ограничивалось сообщениями и звонками. И лишь сегодня произошла одна встреча.
Но слова моего отца, его презрительное отношение, его уверенность в моей порочности, словно выжгли во мне все добрые чувства к нему. Теперь я испытываю к нему лишь жгучую ненависть. Детская привязанность полностью исчезла.
Смахнув слезы, я выпрямилась, гордо подняв подбородок. Он больше не увидит моей уязвимости. Для меня он больше не отец. И теперь я с радостью выйду замуж за Моретти, лишь бы покинуть этот дом и никогда больше не видеть его лица.
— Вот значит, какого вы обо мне мнения, господин Де Коста. Я вас услышала. И хочу сделать заявление: с этого дня мы больше не родственники. Я не стану больше вас позорить и портить вашу репутацию. Я дождусь свадьбы и уеду отсюда, лишь бы не мозолить вам глаза. Но за то, что вы посмели назвать меня грязной шлюхой, хоть и не прямым текстом — за это я вас никогда не прощу. Отныне для меня больше нет отца, как и для вас, дочери. А теперь позвольте откланяться.
Я с издёвкой сделала лёгкий реверанс и вышла из кабинета. Рядом стоял Эрнесто. Он всё слышал. Сочувственно посмотрев на меня, он положил руку на плечо в поддерживающем жесте, и я улыбнулась ему. Но сделать это не получилось. Щека продолжала пылать от боли.
Поднявшись в свою комнату, я закрыла её на ключ, переоделась в ночную сорочку и легла в постель. Я планировала провести здесь последние три недели, прежде чем меня заберут на Сицилию, где пройдёт моя свадьба и где мне предстоит остаться навсегда.
Уткнувшись в подушку, я громко зарыдала. Как же мне было больно! Мои отношения с отцом не всегда были идеальными, но до этого дня я хоть и смутно, но ощущала его любовь. Однако сегодня его безразличный и разочарованный взгляд открыл мне глаза на то, что отец никогда по-настоящему не любил меня.
Помню, как однажды я услышала разговор родителей. Отец кричал на мать, обвиняя её в том, что она родила ему первую дочь, а не сына. Уже тогда он испытывал ко мне неприязнь. А ведь мне было всего пять лет, а моему брату Бруно — всего три. Отец мечтал, чтобы первым ребёнком в их семье стал сын, но, к сожалению, родилась я — самая большая ошибка в его жизни.