Все присутствующие в зале обратили свои взоры на неё. Женщины смотрели с завистью и ненавистью, а мужчины — с явной похотью.
«Мерзость» — промелькнуло в моей голове, и я поймал себя на мысли, что готов убить каждого, кто бросал на неё такой взгляд. И не потому, что она была мне интересна.
— А что тебе не нравится, Раф? — неожиданно спросил Витто Де Санти́с, лучший друг Моретти. Он появился словно из ниоткуда, подошел к нам и, не отрывая взгляда от мисс Де Коста, продолжил: — Она ведь твоя будущая жена. Должна соответствовать этому статусу. Я не вижу в этом ничего плохого. — Витто приблизился, и они с Моретти обменялись крепким рукопожатием.
Я хмыкнул и отвернулся к барной стойке.
— Я не отрицаю. Создаётся ощущение, что она сделала это специально, назло мне. Но теперь за ней придётся наблюдать в несколько раз чаще, чем раньше. И если хоть один подонок бросит на неё свой похотливый взгляд, я раскрою ему череп, расплавлю глаза и сделаю из этого порошок, — почти прорычал он.
Рафаэль никогда не отказывался от своих слов. Он сделает это. Даже если это в итоге развяжет войну между Семьями Флоренции и Сицилии.
Розэбель, не обращая внимания на окружающих, спускалась по ступенькам. Её руки слегка дрожали, как будто она была взволнована. Если бы я не узнал её за последние несколько дней, то подумал бы, что она действительно переживает.
Фраза, сказанная ею в машине, до сих пор звучала в моей голове. Тогда мне показалось, что она очень боится того, что ждёт её впереди. Её голос звучал очень расстроенно.
Как только она преодолела последнюю ступень, её окружила компания девушек, выражая восхищение её внешним видом. Меркантильные стервы. Всего пару минут назад они говорили о ней не самые приятные вещи, утверждая, что она покорила сердце будущего Дона Сицилии только своей внешностью. Да, мой слух слишком остр. А теперь они, словно ядовитые змеи, втирают ей свои добродушные фразы.
Рафаэль не стал долго ждать. Допив бокал виски, который повторил ему бармен, он уверенно подошёл к своей невесте и приобнял её за талию.
— Дамы, прошу прощения, что прерываю. Позвольте, я украду у вас ненадолго свою невесту? – спросил он. Те лишь заигрывающе улыбнулись ему и отошли.
Рафаэль провёл её к нам и усадил на барный стул. Розэбель изящно закинула ногу на ногу, от чего разрез платья соблазнительно раскрыл их вид, и оглядела своего будущего мужа.
— Я вижу, ты сегодня не в духе, дорогой? — с лёгкой иронией произнесла она, откинув волосы с плеч. Расстроенная, слабая девушка, что была в машине и след простыл. На её место вернулась дерзкая, уверенная в себе леди.
Он окинул её уничижительным взглядом и, подойдя ближе, по-хозяйски положил руки ей на бёдра. Его ладонь, скользнув по её колену, исчезла в складках платья. Этот жест был слишком откровенным, и я надеялся, что отец девушки не заметит его.
Я сразу же подал знак его людям отвернуться. Витто, хоть и с неохотой, но всё же подчинился моему приказу, напоследок едко мне улыбнувшись.
— Что ты, дорогая, — ответил он, — при виде тебя моё настроение мгновенно поднимается. И, я бы сказал, не только настроение. — он показательно опустил взгляд ниже своего пояса, прямо намекая, что имеет ввиду и продолжил:
— Осознание того, что это великолепное тело станет моим уже через несколько недель и я сделаю с ним всё, что только пожелаю, даёт мне право думать о самых разнообразных, порой извращённых мыслях.
Я услышал истеричный смешок Розэбель. Краем глаза я заметил, как она быстро взглянула на меня, а затем, грациозно взявшись за галстук Рафаэля, притянула его ближе. Максимально близко.
— Милый, хочу тебя предупредить, — наигранно ласково произнесла она, — ни до, ни после свадьбы я не стану твоей. Как бы ты ни хотел, я постараюсь сделать всё, чтобы эта сделка сорвалась.
На лице Рафаэля заиграли желваки, он поджал губы и, отстранившись от неё, жестом попросил бармена снова налить ему бокал виски. Выпив его до дна, Моретти соблазнительно вытер губы пальцем и, с вызовом посмотрел на Розэбель, как бы говоря: «ты сама напросилась».
— Мне всё равно, что ты предпримешь, дражайшая невестушка. Ты всё равно станешь моей, чего бы мне это ни стоило. — Он наклонился к ней, коснулся её уха и прошептал: — Даже если ты успеешь потерять свою невинность с кем-то другим, например, с тем же Пеллегрино, я всё равно возьму тебя в нашу первую брачную ночь и сделаю своей, стерев все твои прошлые похождения, как пыль. И поверь, я сделаю это жёстко и грубо.