Мы учились молчать, учились улыбаться и кивать, подавляя в себе желание высказаться, быть услышанными, быть признанными. Ведь любое проявление инициативы, любое стремление выйти за рамки предписанной роли воспринималось как дерзость, как нарушение установленного порядка. И мы, подчиняясь этому негласному правилу, продолжали быть тихим, но ярким фоном для их громких свершений, не подозревая, что именно в этом молчании, в этой подавленной силе, таится потенциал, который однажды сможет изменить все.
Я – не хотела жить такой жизнью, не хотела себе партнёра, который бы считал меня пустым местом. Да только спрашивали ли меня, чего я хочу? Нет. Меня просто поставили перед фактом. Перед фактом, от которого хотелось выть и на хрен сбежать из города, лишь бы прожить жизнь так, как планировала.
Но вот я стою перед алтарем, в белом платье, которое кажется мне саваном. Вокруг лица, полные благожелательности, а в глазах – снисходительное понимание: "Потерпи, девочка, это для твоего же блага". Блага? Моего? Да кто вообще спрашивал меня о том, что для меня благо?
В голове крутится лишь одна мысль: бежать. Бросить все и бежать, куда глаза глядят. Ноги будто приросли к полу, а сердце бьется так сильно, что кажется, его слышат все вокруг. Я словно птица в золотой клетке: красивая, но лишенная свободы.
Взгляд упирается в лицо жениха. Он смотрит на меня с самодовольной
уверенностью победителя. Он уверен, что заполучил красивую игрушку, которую будет показывать друзьям и хвастаться ею. Он не видит во мне человека, личность, душу.
Он видит лишь предмет, вещь, очередное доказательство своей "мужской"
состоятельности. И в этот момент я понимаю, что если сейчас ничего не сделаю, то моя жизнь будет прожита зря.
Но вот прозвучали те самые слова священника, после которых моя жизнь полностью изменилась. Вот только знать бы: в худшую или лучшую сторону?
— Берёте ли Вы, синьорина Де Коста, в законные мужья, синьора Моретти, чтобы быть с ним в горе и в радости, в болезни и в здравии, в богатстве и в бедности, быть ему опорой, верой и правдой. Быть с ним до самого конца, пока смерть не разлучит вас?..
Хотя давайте немного отойдём назад, чтобы вы смогли понять, целую картину всего происходящего.
***
За месяц до этого дня
— Розэ, живо вставай! – услышала я крик своей любимой сестры, которая вихрем влетела в мою комнату, падая ко мне на постель.
Я с головой накрылась одеялом, желая исчезнуть. Ненавижу вставать в такую рань. В этом мы знатно отличаемся с сестрой: она – ранняя пташка, я – вечная сова.
— Ну же! Хватит спать, ты время видела? – продолжала донимать меня сестра, пытаясь сорвать одеяло.
— Мирабель, отвали! Я не встаю так рано, когда ты уже это поймёшь? – пробубнила я.
Мирабель рывком стянула с меня одеяло, испепеляя своим грозным взглядом. Хотя с таким видом она больше походила на милейшее создание. В этом вся Мирабель. Она была такой всегда, в отличие от меня…
Она всегда была такой, в отличие от меня. Яркая, хрупкая, с такой красотой, что дух захватывало. И хоть она младше меня на целых пять лет, эта разница совершенно не ощущалась. Казалось, мы ровесницы. Её облик уже давно перешагнул порог юности, хотя до совершеннолетия ей ещё оставалось несколько месяцев.
Я приподнялась, одарив её своей самой недовольной гримасой. Она лишь рассмеялась, чмокнула меня в щеку и объявила, что у меня есть пара минут на сборы. Я тут же рухнула обратно в постель, натянув одеяло до подбородка и издала протяжный стон.
Мне уже исполнилось двадцать два. Четыре года назад отец начал подыскивать мне спутника жизни, дабы расширить свои связи и силы во Флоренции, чтобы показать свою мощь и власть перед Сицилийцами. Но я каждый раз срывала помолвки. Почему, спросите вы? Потому что я ненавидела эту систему в нашей Семье.
Не понимала того факта, что женщины нашего круга всего лишь украшали жизнь мужчин, даря им свои ласку и заботу. Пока те работают в своих прикрытых наркопритонах, клубах, заполненными девушками лёгкого поведения для укрощения потребностей мужчин, да убийствами и чисткой от предателей, их жёны сидят дома, ходят по магазинам, на светские рауты, общаются на самые банальные темы с другими жёнами, да греют постель для своих мужей, чтобы потом доставить им удовольствие.