— Издеваешься? Ни за что и никогда!
Мирабель поднялась и подошла к японцу. Тот сразу же напрягся, ожидая её дальнейших действий. Она осторожно коснулась его ладони и слегка потянула на себя.
— Прошу прощения за её поведение. Она часто бывает резка и не всегда умеет контролировать свой язык. Присаживайтесь, вам ведь, наверное, тяжело стоять. Вы, должно быть, устали от своих обязанностей, — сестра говорила с ним так непринуждённо, что мы оба с удивлением смотрели на неё.
— Мне приказано стоять у двери и не спускать с вас глаз, леди, — наконец, низким голосом произнёс японец.
— Перестаньте. Кто узнает? Мы никому не скажем, а вы хотя бы немного отдохнёте, — продолжала убеждать его Мирабель.
Она подвела его к креслу и усадила. Японец слегка расслабился, стараясь оставаться начеку, и с деланным видом позволил себе немного отдохнуть. Когда его бдительность немного ослабла, как мы подумали, Мирабель подмигнула мне и указала на свою сумку, на которую я только сейчас обратила внимание.
Я незаметно заглянула внутрь и увидела плотную полиамидную верёвку. Поняв, что она задумала, я встала с кровати, взяла её сумку и подошла к ним.
— Она права. Думаю, я должна извиниться… — начала я, медленно приближаясь к нему. — Мне не стоило так говорить о тебе. Приношу свои извинения. — Японец ничего не ответил, лишь прикрыл глаза и улыбнулся уголком рта, словно подозревал, что мы затеяли.
Я подошла к одной стороне кресла, а Мирабель встала у другой. Я незаметно достала недлинную верёвку и приготовилась. Обменявшись предупреждающими взглядами, мы одновременно схватили его руки, лежащие на подлокотниках. Пока он не успел среагировать и откинуть нас как можно дальше, мы быстро связали его руки, насколько это было возможно.
Он отреагировал молниеносно и успел вырвать одну руку с моей стороны. Его беспощадный взгляд с ноткой ехидности, будто он изначально знал, что мы сделаем, метнулся ко мне, и я на секунду успела пожалеть об этой авантюре.
Вторую же Мирабель успела достаточно хорошо связать. У нас появилась фора в несколько секунд, и мы со смехом выбежали из комнаты, держась за руки.
— Боже, Мирабель, ты знаешь, что хуже, чем я? – смеясь, выпалила я.
— Как видишь, моя ангельская натура умеет вводить людей в заблуждение. А такой я стала благодаря тебе. Учусь у мастера, – хихикнула Мирабель, выводя меня на улицу через кухню.
— Ты и дом успела просканировать? – восхитилась я.
— А то. И знала, что верёвка пригодится, но у нас слишком мало времени. Рафаэль сейчас с нашим отцом в кабинете Дона Моретти. Так что у нас есть шанс улизнуть, если тот мужчина невероятных размеров не догонит нас раньше, чем мы сможем сбежать.
Не теряя больше времени на разговоры, мы выбежали на улицу и помчались в сторону припаркованных машин.
— Постой! Как мы уедем? Нас же этот японец привёз, – сказала я, запыхавшись. – И куда мы поедем? Это же Сицилия.
Мирабель резко остановилась и заставила меня пригнуться. Приложив палец к губам, она указала в сторону особняка, откуда выбежал разъярённый японец с верёвкой в руках.
Я невольно усмехнулась, чувствуя себя настоящей победительницей. Ну наконец-то на этом скучном празднике появится хоть какое-то оживление! Мирабель, как всегда, поддержала меня своей улыбкой.
Мы так любили в детстве устраивать подобные розыгрыши, особенно над бедным Эрнесто. Правда, потом частенько попадало от отца за наши проделки. Но, признаться, нам обеим так не хватало этих беззаботных моментов, даже если они и заканчивались взбучкой.
Услышав приближающиеся шаги, мы затихли и пригнулись ещё ниже, словно это могло помочь. Японец остановился у соседнего автомобиля и кому-то позвонил, приказывая найти нас.
Он постоял ещё несколько минут и ушёл. Мы расслабились и осторожно выглянули из нашего временного укрытия. Вокруг никого не было. Это полностью успокоило нас, и мы поднялись. Мирабель ехидно ликовала, а мне почему-то стало не по себе. Он не мог так просто нас упустить. Уж слишком хорошо он был обучен всему.
И тут, словно в подтверждение моих худших опасений, позади нас раздался резкий треск гравия, а за ним – тяжёлое, прерывистое дыхание, которое обжигало мне спину. "Всё, теперь нам, однозначно, конец," – пронеслась мысль.