Пеллегрино улыбнулся ещё шире и шагнул в ванную, когда я вышел из душа, не стесняясь своей наготы, и обернул полотенце вокруг пояса.
— Конечно, я никогда не забываю твои слова. Но я здесь, чтобы предупредить тебя, — он перестал улыбаться и серьёзно взглянул на меня.
Я поднял бровь в немом вопросе и подошёл к нему. Хотя он был ненамного ниже меня, я всё равно смотрел на него сверху вниз.
— Мне не послышалось? Сам Пеллегрино решил меня о чём-то предупредить? — с иронией произнёс я. Тот оценил мой юмор и тихо рассмеялся.
— Можно и так сказать. Но сейчас не до шуток. Я получил информацию о том, что Нью-Йорк планирует тайно проникнуть на свадебную церемонию Рафаэля, чтобы нанести удар, — с недовольством в голосе проговорил Пеллегрино, обнажив зубы и облизнув губу. Он всегда так делал, когда нервничал. Значит, дело серьёзное.
— Ты уверен в той информации, которую узнал? — спросил я, проходя мимо него в спальню.
— Надеюсь, ты шутишь, Янг. Ты ведь знаешь, как тщательно я отношусь к любой информации, которую получаю, — обиженно ответил он, следуя за мной.
— Хорошо, я тебя услышал, Пеллегрино. Приму во внимание и буду настороже.
— Отлично. И ещё... Как я погляжу, ты заинтересовался этой юной синьориной, не так ли? — с интригующей улыбкой намекнул Пеллегрино.
Я резко обернулся к нему, мой взгляд был полон злобы.
— Не говори того, в чём не уверен и чего не знаешь, — отрезал я.
Пеллегрино поднял руки вверх, словно сдаваясь, но его ухмылка не сходила с лица. Внутри меня закипала злость и гнев, но причину этой вспышки я так и не понял.
— Молчу-молчу. А то ненароком ещё убьёшь меня. А мне никак умирать нельзя, я ещё нужен моему лунному сапфиру, — саркастически проговорил он, и в моих глазах вспыхнул недобрый огонь. Я схватил Пеллегрино за ворот пиджака и притянул ближе.
— У тебя нет права называть её своей, — угрожающе протянул я.
— Как и у тебя, — парировал Пеллегрино.
— А причём здесь я? Я говорю про Моретти. Она — его.
— Пока ещё нет, и думаю, потом... Вряд ли она станет его. Эта девушка не позволит взять себя так просто.
— Когда она станет его женой, у неё не будет другого выхода, — ответил я, и внутри меня что-то шевельнулось, словно обида на то, что она выходит за Моретти. Однако, к счастью, это чувство быстро прошло.
— Кто знает? За несколько лет общения я многое узнал о ней. Она не так проста, как другие леди. Эта синьорина умеет постоять за себя, хоть и притворяется сильной.
Я нахмурился, вспомнив её слова в машине и то, с какой дрожью она спускалась по лестнице в главный зал на дне рождения Моретти. Значит, я оказался прав: она отлично скрывает свои эмоции и чувства под маской уверенности и наглости.
— Моя просьба остаётся в силе. Я буду благодарен тебе, Янг. И в долгу не останусь, — последнее, что сказал Пеллегрино, прежде чем исчезнуть из комнаты.
Я оделся в классический чёрный костюм, не забыв спрятать кобуру с оружием под пиджаком. Перед выходом я посмотрел на себя в зеркало. Обычно я старался не смотреться, потому что мне не нравилось своё отражение. Но сейчас я увидел себя: мужественного, воинственного, превосходно подготовленного ко всем суровым реалиям жизни, без единой эмоции на лице, с разбитой душой внутри мужчину.
— Ну что, Янг. Посмотрим, как долго ты протянешь в этот раз, — сказал я напоследок, после чего вышел из дома.
Направляясь к поместью Моретти, где уже собирались гости, я дал себе обещание: если мне придётся часто общаться с мисс Де Коста после её переезда сюда, я приложу все усилия, чтобы мои странные чувства угасли как можно скорее.
Жаль только, что я не мог дать гарантии, как бы ни старался...
Аматэрасу-Омиками* — главный бог синтоизма, богиня солнца и предполагаемая прародительница Императорского дома Японии.
ГЛАВА 9. РОЗЭБЕЛЬ ДЕ КОСТА
Вот и настал тот самый день, которого я так боялась в глубине души. Я не могла сосредоточиться и успокоить свои нервы. В голове крутились мысли о побеге, хотя и понимала, что это не решение проблемы, а лишь путь в ад.