Мне ещё никогда не было так стыдно за то, что я потратила много лет, пытаясь отдалиться от мамы. Я никогда не слушала её напутствия, просьбы быть тихой и послушной, и остальное. Но сейчас, как никогда раньше, мне было стыдно и жаль, что я не слушалась её, что мы мало общались, что не были так близки, как многие другие мамы и дочери.
В этот момент в комнату вошел отец. Он окинул нас странным взглядом и остановился на мне. Бегло осмотрев мой внешний вид, он еле заметно кивнул и подошел ближе.
— Ты прекрасно выглядишь, но макияж нужно поправить. Не стоит идти в таком виде. И перестань плакать. Не смей вновь опозорить меня.
Как всегда. Не знаю почему, но в глубине души я надеялась услышать хотя бы отдаленно похожие слова, произнесенные мамой. Но, увы, я их не услышала.
Отец поторопил нас и сказал, что будет ждать за дверью. Мирабель подскочила ко мне, поправляя макияж и растрепавшиеся локоны. Затем она ободряюще улыбнулась и отошла назад, пропуская меня вперед.
Выйдя из комнаты, отец подставил свой локоть, и я вложила в него свою руку. На улице внизу уже зазвучала торжественная музыка — церемония началась.
Оставались считанные минуты до того, как я перестану быть синьориной Де Коста. До того, как я перестану быть той самой девушкой, которая умудрялась срывать все помолвки, назначенные отцом. До того, как я больше не буду каждый день общаться и дурачиться со своей любимейшей сестрой и надоедливым, но также любимым братом. До того, как я распрощаюсь с самым надежным, самым мужественным, добрым, невыносимо привлекательным, с невероятно притягательными глазами цвета чистого неба, мужчиной по имени Алессандро. Даже его имя каждый раз ласкало мои уши и язык.
Оказавшись на улице, я оглядела всех присутствующих. Большинство гостей я видела впервые. Но с некоторыми все же была знакома. Направляясь к свадебной арке, на которой стояли священник и мой будущий супруг со своим телохранителем, я столкнулась взглядами с японцем.
Его взгляд прожигал меня насквозь. Не отрываясь, он изучал каждую черточку моего лица, словно пытаясь прочесть мои мысли. В груди что-то болезненно ёкнуло, а внизу живота пробежала предательская дрожь. В голове тут же всплыла картина нашей последней стычки. Я вспомнила, как он вжал меня в стену, прижавшись так близко, что я чувствовала жар его тела.
Тогда, в тот момент, я испытала что-то совершенно новое, незнакомое. Это было странное, будоражащее чувство, которое одновременно пугало и притягивало. Но как такое возможно? Ведь между нами была только ненависть, жгучая и непримиримая. И все же, этот взгляд, эта близость… они пробуждали во мне что-то, что я не могла, а может, и не хотела признавать.
Уверена, он ненавидел меня так же, как и я его. Однако, казалось, что-то невидимое тянуло нас друг к другу. Но я надеялась, что ошибаюсь.
Приближаясь к арке, я глянула в сторону гостей, и мой взгляд зацепился за знакомую причёску, напоминающую ёжика. Парень с голубыми глазами неотрывно смотрел на меня и слегка улыбался. Округлив глаза в удивлении, я узнала в нем Алеса. И он тоже был здесь.
В душе от чего-то полегчало. Мне приносило спокойствие, когда он был рядом. Улыбнувшись ему, я чуть склонила голову вбок, как бы спрашивая, что он тут делает. Алес лишь шире улыбнулся, пытаясь подбодрить меня, и прошептал одними губами, что всё будет хорошо. Я, разумеется, поверила ему.
Отец передал меня в руки Рафаэля, и тот, уверенно взяв за руку, проводил до священника. Все гости заняли свои места, и церемония бракосочетания началась. Но я была словно не здесь, мои мысли блуждали где-то далеко.
Знаете, то чувство, когда только начинаешь жить полной жизнью, наслаждаясь свежим воздухом летнего дня и абсолютной свободой? Я тоже была такой, пока не исполнилось двадцать два... Пока не настал этот день. Все мои планы вмиг разрушились. Всё, о чём я мечтала, грезила и планировала, оказалось под угрозой.
К сожалению, в наше время и в организации, в которой мы и наши Семьи состояли, мнение девушек никогда не учитывалось. Наши слова были пустым звуком для мужчин с завышенным чувством собственного достоинства. С нами никогда не советовались, не слушали нас. Мы лишь украшали их жизни своей красотой, создавая видимость светлого будущего.