Я уже неоднократно видела сцены избиения и допроса врагов. Несколько раз я проникала на закрытую территорию отца, где они выбивали информацию из людей. Но в этот раз я чувствовала себя совсем иначе. Мне было страшно представить, что Рафаэль может сделать с этим человеком.
— Ну что ж, теперь твой черёд, — прозвучал загробный, совершенно другой голос Рафаэля.
— Пошёл ты, ублюдок, — заговорил на нашем языке связанный человек.
— Тц-тц-тц, ай, как не стыдно. Видимо, ты не боишься смерти. Ничего, я это исправлю. Ты будешь мучительно медленно истекать кровью от каждого моего пореза, — угрожающе прошептал Рафаэль и, подтверждая свои слова, провёл тонкую линию на шее мужчины, не углубляя порез, чтобы тот не умер так быстро.
Послышался неприятный вскрик, и я забыла, как дышать. Внутри меня всё перевернулось, когда после него последовал удар. Рафаэль ударил связанного по лицу, и тот снова вскрикнул. По его лицу потекла кровь — сломан нос.
— Давай ещё раз с начала. С какой целью вы проникли на мою территорию? — спросил Рафаэль, вытирая руку от крови.
В ответ на слова Моретти связанный лишь презрительно плюнул ему в лицо и отправил куда подальше. Рафаэль застыл, его глаза налились холодной яростью. На секунду показалось, что он просто выхватит оружие и покончит с этим.
— Как хочешь. Ты сделал свой выбор, — произнес Рафаэль, и в его голосе не было ни тени колебания.
Он поднял нож. Следующее движение было стремительным и ужасающим. Лезвие вошло в горло, разрезая его с отвратительной легкостью. Капли крови брызнули на лицо Моретти, но тот не обратил на них внимания, продолжая безжалостно, с методичной жестокостью, рассекать плоть.
Не в силах сдержаться, я издала звук – короткий, сдавленный вскрик, который тут же зажала ладонью. Но было поздно. Моё присутствие было раскрыто. В одно мгновение все взгляды обратились ко мне. В глазах Рафаэля бушевала буря: ярость, гнев, жгучее раздражение. Но когда он увидел мой испуг, в этой буре мелькнула искра – лёгкое волнение, сожаление, что я стала свидетельницей этой ужасной сцены. Но прежде всего, его гнев был направлен на моё вторжение, на то, что я увидела это жестокое убийство.
Внезапно мир поплыл перед глазами, ноги подкосились, и тело, словно чужое, перестало слушаться. Я начала падать, чувствуя, как земля стремительно приближается.
— Вот чёрт, — донесся до меня встревоженный голос Рафаэля, но поймал меня не он.
Сильные руки схватили меня, и я, с трудом приоткрыв веки, увидела лицо Янга. В его глазах читались злость и какое-то странное волнение. В этот миг что-то дрогнуло в груди, но сил осмыслить это уже не было – сознание ускользало.
Погружаясь в темноту, я вдруг почувствовала странное облегчение, зная, что теперь я в руках Тэкеши.
ГЛАВА 10. РАФАЭЛЬ МОРЕТТИ
За несколько минут до этого
— Ну что, ребятки, поговорим по душам? — обратился я к двум связанным нью-йоркцам.
Они с презрением взглянули на меня, и один из них, сплюнув на пол, грубо ответил мне. Несколько минут назад ко мне присоединился Пеллегрино, который захотел принять участие в этом процессе.
Он утверждал, что именно благодаря ему мы смогли их поймать, а потому имеет полное право здесь присутствовать. Я не возражал, решив пока отложить наш давний конфликт на некоторое время.
— Не советуем вам так агрессивно себя вести. Мы, мужчины, знаете ли, нетерпеливы в таких деликатных вопросах и можем напрасно лишить вас жизни. А так, у вас, возможно, появится шанс прожить свою никчёмную жизнь ещё некоторое время, — с ноткой иронии произнёс Пеллегрино, закурив перед ними сигарету и выдохнув в них дым.
Отец, расположившийся в углу помещения и нахмурив брови, молча наблюдал за нашими действиями. Он уже успел разозлиться на меня за то, что мы навели столько шума и тем самым распугали гостей. Но мне было всё равно. Из-за этих ублюдков пострадал мой человек, и я в том числе.
Вспомнив о ране, которую один из них нанёс мне при нападении, я провёл рукой по правому ребру, на котором красовался порез сквозь ткань рубашки, уже пропитавшейся моей кровью.
Я не прощу им этого нападения и не дам никакой пощады. Я лично убью их обоих. Они посмели ворваться на мою собственную свадьбу и испортить её.