Я жёстко посмотрел на него и шагнул ближе.
— С ней всё хорошо. Док осмотрел её и сказал, что это произошло из-за шокового состояния. Накануне события она плохо ела, и это тоже повлияло на потерю сознания. Сейчас она в порядке, уснула, — сообщил он, убрав руки за спину, словно докладывал о состоянии выполненного задания.
— На сегодня свободен. Поговорим завтра, — коротко сказал я и, закрыв за собой дверь, вошёл в комнату.
Когда я переступил порог спальни, мой взгляд сразу же остановился на хрупком теле Розэбель, свернувшейся калачиком на постели и прижавшей к груди одеяло. Она слегка дрожала, словно замёрзла. Лунный свет, проникающий в комнату, освещал её волнистые локоны, спадающие на лицо.
В этом состоянии она казалась настоящим ангелом, которого хотелось беречь и оберегать. Я медленно подошёл к кровати, осторожно сел на её край и, вопреки своему характеру, постарался как можно нежнее убрать волосы с её лица.
Розэбель не отреагировала, лишь её ресницы слегка дрогнули. Я укутал её плотнее в одеяло, встал и, достав портсигар, сделал несколько шагов к балкону.
Но не успел я дойти до него, как послышался тихий стук в дверь. Раздраженно выдохнув, я пересек комнату и распахнул дверь. За ней, склонив голову, стоял Янг.
— Прошу прощения, господин. Звонил... — начал он.
— Я же просил обращаться ко мне по имени, Тэкеши. День ещё не закончился, — резко перебил его я, и он поднял голову, слегка приподняв брови.
— Да, конечно, Рафаэль. Звонил господин Лоренцо. Им с супругой пришлось покинуть мероприятие раньше из-за возникших проблем. Он спрашивал, как себя чувствует мисс Розэбель и готова ли она... — Янг запнулся, поджав губы. Я и без продолжения понял, что он хотел сказать.
Чёртов ублюдок. Ему совершенно наплевать на собственную дочь. Его принципы и традиции затмили ему разум. Он ждёт, что сегодня мы консумируем наш брак. Грёбанный, похотливый неандерталец!
— Передай ему, что его дочь в полном порядке, — отчеканил я.
— Разумеется, я так и сказал. Но он настоятельно просил о встрече завтра утром, чтобы... — начал Янг.
— Увидеть доказательства её невинности, — грубо договорил за него я. — Я понял. Хорошо. Можешь идти.
Вернувшись в спальню, я вновь взглянул на свою супругу, размышляя, как поступить. Её отец, как человек, почитающий старые традиции, будет ожидать увидеть доказательства её невинности. Мне же эта мысль показалась довольно неприятной.
Конечно, для меня важно, чтобы моя жена ни с кем не была до меня, но я был уверен в Розэбель. Она не из тех, кто готов броситься в объятия первому встречному. К тому же, её отец тщательно оберегал её. Но почему-то я не хотел, чтобы он стал свидетелем всего этого.
Наконец, приняв решение, я направился в ванную, которая находилась рядом со спальней, и вытащил из портупеи свой стилет. Кровь из раны на ребре уже остановилась, но я не стал снова её беспокоить.
Сделав надрез на уровне локтя, я вышел из ванны и приблизился к постели. Осторожно, стараясь не разбудить спящую Розэбель, я измазал кровью вторую сторону простыни и перевязал руку бинтом.
Оставив её одну и покинув спальню, я направился в сторону гаража. Мне была необходима разрядка, но сначала я переоделся в чистую одежду.
Выехав с территории поместья, я ускорил ход и отправился в один из своих клубов, где надеялся снять напряжение. Возможно, даже расслабиться в компании дам, работающих под моим покровительством.
Уже через пятнадцать минут я был у входа в клуб. Кинув ключи от машины охраннику, я вошёл в помещение и сразу же направился к бару. Бармен, прекрасно осведомленный о моих вкусах, без промедления приступил к приготовлению моего любимого "Негрони", на этот раз с увеличенной порцией джина.
За стойкой, в полумраке, освещенном лишь тусклыми лампами и мерцанием неоновых вывесок, я почувствовал, как напряжение, сковавшее мое тело, начинает медленно отступать. Бармен, словно читая мои мысли, поставил передо мной бокал. Аромат джина, горьковатый вермут и сладкий кампари смешались в единую симфонию, обещая забвение, пусть и временное. Я сделал первый глоток, ощущая, как обжигающая жидкость разливается по венам, принося с собой долгожданное облегчение.