Я не понимал, почему меня так тянет к ней, и не был уверен, взаимно ли это. Дьявол, что я вообще несу?
Она супруга моего босса. Я должен помнить об этом. Нужно просто смириться, подавить свои чувства, какими бы они ни были, и забыть. Сделать всё возможное, чтобы забыть. Но как?
Её пальцы сжали ткань моей рубашки, словно она отчаянно нуждалась в опоре. Её взгляд, полный смятения и невысказанной мольбы, пронзил меня. Время замедлилось, мир сузился до пространства между нами. Запретная близость обжигала, будоражила кровь, заставляла забыть обо всём, кроме неё.
"Забыть", - повторял я про себя, но это слово казалось пустым звуком. Как можно забыть то, что так ярко пульсировало между нами? Как можно забыть тепло её кожи, её дыхание, её глаза, которые отражали моё собственное смятение? Я был в ловушке, и, кажется, она тоже.
Я мог бы отпустить её. Мог бы сделать шаг назад, вернуться к своей прежней жизни, к своей прежней роли. Но что-то внутри меня сопротивлялось. Что-то, что было сильнее страха, сильнее долга, сильнее здравого смысла. Это было влечение, необъяснимое и всепоглощающее.
Наконец я нашёл в себе силы сделать шаг назад. Её глаза, полные разочарования и облегчения одновременно, смотрели на меня.
— Вам лучше уйти, — прошептал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
Она кивнула, отпустила мою рубашку и, не сказав ни слова, быстро ушла. Я остался стоять, чувствуя пустоту и предчувствуя бурю, которая только начиналась.
Эта женщина станет моей погибелью. Она могла свести с ума одним взглядом, одним движением руки и даже одним своим голосом. Я закрыл глаза, грязно выругался на японском и, на ходу снимая одежду, направился в душ. Надо смыть с себя всё это, как можно скорее.
Горячая вода обжигала кожу, но даже это не могло заглушить навязчивые мысли. Каждый всплеск словно открывал новые, ещё более горячие картины. Я пытался отвлечься, сосредоточиться на работе, на необходимости сохранять спокойствие, но всё было тщетно. Её образ полностью захватил мой разум, не оставляя места ни для чего другого.
Вытеревшись, я посмотрел на своё отражение в зеркале. Усталое лицо, тёмные круги под глазами — результат бессонных ночей и постоянного напряжения. Я понимал, что это безумие, что я играю с огнём, но ничего не мог с собой поделать. Она стала для меня чем-то вроде наркотика, вызывающего непреодолимую тягу с первого же взгляда.
Нет. Так продолжаться не может. Я должен сосредоточиться на работе. С ней меня связывает только Моретти. И ничего больше.
Одевшись, я вышел из ванной и направился в кабинет. Нужно было отвлечься, найти какое-то занятие, которое поможет мне вернуть контроль над собой. Но я знал, что это лишь временное решение. Рано или поздно я снова встречусь с ней, и тогда моя воля будет окончательно сломлена.
Позже, переодевшись в чистую одежду, я получил сообщение от Рафаэля с требованием немедленно явиться. В голове мгновенно возник образ Розэбель. Неужели она пожаловалась ему? Я усмехнулся. Она, несомненно, оправдывала своё прозвище — дьяволица.
Через несколько минут я уже стоял в кабинете Рафаэля, скрестив руки за спиной, готовый выслушать. Он же, повернувшись от окна, выходившего на задний двор с беседкой, подошёл к своему столу.
— Прости, что пришлось тебя побеспокоить, ведь я сам дал тебе время на отдых, — начал он.
— Ничего, господин, я всё понимаю. Что-то случилось? — спросил я, ожидая выговора за инцидент с Розэбель.
— Это касается людей из Нью-Йорка. Они знают, что их приспешников больше нет по нашей вине, — злобно проговорил он, сложив руки в замок и подперев ими подбородок.
Я незаметно улыбнулся, мысленно благодаря Розэбель, что не разболтала ему о той сцене.
— Нас ждут неприятности? — спросил я более мягким тоном.
— Нет. Аллана не задело убийство его людей. Но он хочет встретиться. Как он выразился: «для установления временного перемирия», — процитировал он фразу Аллана и сжал зубы от злости.
— Вы собираетесь ехать туда?
— Пока не знаю. Но планирую отправиться туда на разведку. Поэтому хочу, чтобы ты остался здесь и присмотрел за моей супругой, — закончил он.