— Возиться? Я для тебя обуза? — возмутилась она, остановившись на второй ступеньке лестницы и резко повернувшись ко мне.
Мы оказались на одном уровне, и её взгляд, полный вызова, проникал в самую глубину моей души. Осознание того, что в ближайшее время я буду вынужден проводить с ней значительное время, вызвало у меня внутренний дискомфорт, смешанный с возбуждением. Дерьмо!
— Господин Моретти вынужден отбыть в Нью-Йорк сегодня вечером. Его отсутствие продлится несколько дней. И пока его не будет, я буду осуществлять надзор за каждым вашим шагом, — произнёс я, формулируя свои слова с холодной уверенностью, присущей официальным приговорам, вынесенным на суде.
Розэбель вызывающе оскалилась и приблизилась ко мне. Аромат её духов ударил мне в нос, и я поймал себя на мысли, что мне приятен её запах.
— А теперь слушай сюда. Мне глубоко наплевать, куда он улетает. Пусть хоть на Луну. И ты не посмеешь следить за мной. Сопровождать себя могу я сама. Не маленькая.
Она вложила в свой голос всю злость и властность, будто была здесь хозяйкой.
— Вы, кажется, меня не поняли. Я – ваш телохранитель на ближайшие дни. И ваши приказы меня не волнуют. Я подчиняюсь только Моретти, - ответил я с холодной строгостью и, не удержавшись, слегка улыбнулся ей.
Розэбель недовольно выдохнула, схватила меня за галстук и притянула ещё ближе. Я на мгновение опешил от её дерзости, но быстро взял себя в руки.
— А ты за словом в карман не лезешь, да, япошка? – промурлыкала она, ее голос звучал как ласка, но с отчетливой угрозой. — Но не переживай. Я за эти дни так доставлю тебе проблем, что потом ты огребёшь от Рафаэля. Удачи, амаи* (с яп. сладкий), – добавила она, используя японское слово, и с грубой силой оттолкнула меня. Затем она стремительно поднялась на второй этаж.
Я нервно вздохнул, поправил галстук и взглянул наверх. Что это сейчас было? Она говорит по-японски?
И почему я каждый раз забываю дышать в компании этой чертовки?
ГЛАВА 13. РОЗЭБЕЛЬ ДЕ КОСТА
Даже не попрощавшись с телохранителем, я стремительно вошла в комнату и заперла дверь. Глубоко вдохнув, я осознала, что будет очень трудно сдерживать свои эмоции в присутствии этого азиата. К чему всё это приведёт? Сейчас нас переполняет ненависть. Но она смешивается с непреодолимым желанием быть ближе. По крайней мере, я испытываю именно это.
Я совершенно не представляла, что произойдет дальше. Что еще я сделаю в его присутствии, и почему мое поведение становится таким странным, словно я одержима желанием быть рядом? Это так недостойно и низко с моей стороны, особенно учитывая, что я являюсь женой будущего Дона Сицилии.
Но, черт возьми, как же меня завораживал его взгляд – проницательный, темный, словно бездонный омут, в котором хотелось бы раствориться. И неважно, что все остальные отводили глаза при одном его взгляде. Мне было все равно, что я сама испытываю страх, когда он гневается. Но где-то глубоко внутри я чувствовала, что он никогда не причинит мне вреда.
Я не могу объяснить это чувство. Не знаю, как назвать это состояние, когда видишь в его глазах ненависть, но при этом ощущаешь легкие, почти незаметные прикосновения и колкости. Но одно я понимала точно: нам не суждено быть ближе. Ни при каких обстоятельствах.
Нужно прекратить это прямо сейчас. С этого момента я постараюсь максимально ограничить общение с Янгом. Меньше контактов — возможно, это поможет подавить скрытое желание. Время покажет...
Внезапно раздался звук открывающейся двери. Кто-то пытался войти в спальню, но я заперла её, и вошедший не смог открыть. Я тяжело вздохнула, встала и подошла, чтобы открыть дверь.
На пороге стоял Рафаэль. Его волосы были слегка растрёпаны, а взгляд выражал недовольство, но явно не из-за того, что я заперла комнату. В руке он держал разблокированный телефон, и я успела мельком заглянуть в него, увидев диалог с незнакомым мужчиной.
Рафаэль ничего не сказал. Он прошел в спальню, открыл шкаф, достал чемодан и начал бросать туда первую попавшуюся одежду. Мне стало больно смотреть на это. Кто так собирает вещи? Ужас.
Я недовольно выдохнула, подошла к Рафаэлю и, слегка толкнув его, сама начала складывать его вещи. Он нахмурился, удивленный моим внезапным порывом помочь, но потом нагло улыбнулся, опершись о соседний шкаф.