В центре зала возвышался пилон, словно алтарь чувственности. Под звуки завораживающей музыки на него взмывали стриптизерши, каждая – воплощение грации и мастерства. Изгибаясь в немыслимых позах, они словно бросали вызов гравитации, демонстрируя гибкость и силу. Их тела, украшенные лишь мерцающими стразами и кружевным бельем, двигались в ритме танца, завораживая взгляды и распаляя воображение.
Каждый их трюк был исполнен с филигранной точностью, каждый жест – пропитан соблазном. "L'Oro Nero" был местом, где время теряло свою власть, где стирались границы между дозволенным и запретным, где каждый посетитель чувствовал себя избранным, причастным к чему-то особенному, к роскошной и опасной игре под названием "Ночь". Здесь, под покровом темноты, рождались истории, плелись интриги и вспыхивали искры страсти. Здесь правили золото и ночь.
— Неужели мужчинам это нравится? — с искренним любопытством спросила Розэбель, наблюдая за молодыми танцовщицами, одна из которых уже вовсю флиртовала с одним из посетителей.
— А вам разве нет? — с вызовом спросил я в ответ.
— Я никогда не была в стриптиз-клубах, поэтому не могу ответить.
— Всё когда-нибудь бывает в первый раз.
— Ага, особенно это... — произнесла она, понизив голос, и я догадался, что она намекает о первой брачной ночи. Я решил не развивать эту тему и оставил её слова без комментариев.
Подойдя к бару, я поприветствовал бармена, с которым мы за последние пару лет стали хорошими друзьями, и пригласил Розэбель присесть на высокий стул у барной стойки.
Она грациозно опустилась на него, скрестив ноги, отчего платье приподнялось, открывая ещё больше её стройные ноги. Я огляделся по сторонам, заранее подсчитывая, сколько людей сегодня придётся убить или сделать инвалидами за малейшие похотливые взгляды в сторону этой дерзкой мисс.
— На кого вы так пристально смотрите, мистер Янг? — ласково спросила Розэбель, прерывая мои размышления.
— На тех, кто позволяет себе неприличные взгляды в вашу сторону, — сухо ответил я, не поворачиваясь к ней.
— Даже так? Вы и от этого будете меня защищать?
— Это моя прямая обязанность.
Я мельком услышал, как Розэбель наклонилась ко мне и прошептала:
— Интересно, вы убьёте тех, кто хотя бы попытается меня коснуться?
Её тёплое дыхание и аромат духов приятно щекотали мне нос, и я повернулся к ней, увеличивая расстояние между нами.
— Ещё как, синьорина. Можете даже не сомневаться. Но не советую проверять это на практике. Вы же не хотите потом разбираться с проблемами, которые возникнут, если я убью? — добавил я с лёгкой иронией в голосе, как будто бросая ей вызов.
Она искренне улыбнулась мне в ответ, принимая мои слова, и жестом руки попросила бармена налить ей что-нибудь. Я бросил на него взгляд, давая понять, что алкоголь не нужен, и он сразу же начал готовить безалкогольный напиток.
В течение следующего часа я наблюдал за тем, как Розэбель пластично танцевала в центре зала, сопровождая движения изящными жестами рук по своему телу. Эти её действия вызывали у меня мысли о чём-то неприличном, но я не забывал следить за тем, чтобы никто не приближался к ней.
Рафаэль заранее предупредил всех, чтобы никто не смел подходить к его жене без веской на то причины, и уже по его голосу было понятно, что произойдёт, если его ослушаются. Но здесь были и другие люди, которые не были в курсе происходящего.
Внезапно кто-то хлопнул меня по плечу, и я, обернувшись, недовольно прорычал. Передо мной стоял мой близкий друг детства, с которым меня связывали давние воспоминания. С ним я пережил многое.
— Привет, Тэкеши-кун, давно не виделись, — беззаботно произнес Касуми на нашем родном языке, окинув меня оценивающим взглядом.
— Я просил тебя не называть меня так, — проворчал я, вновь обращая свое внимание на Розэбель.
— Да ладно тебе, не скромничай. Ты же меня спас. И я тебе должен, — ответил он, подзывая бармена и доставая портсигар.
— Тебя давно не было видно. Где пропадал? — решил проявить вежливость я.
— Да так, по разным делам отправляют. Устал уже, честно говоря. Когда там пенсия? — саркастически спросил он, разминая шею и закуривая сигарету. Вторую он протянул мне, но я отказался.