— Накамура, может быть, не стоит ругать юношу? Ведь он выполнил твоё задание, — произнёс Кайтё*, предлагая мне подняться.
— Выполнить то выполнил, но вместо того, чтобы позволить моим людям допросить пленника, он безжалостно его убил, — вздохнул Накамура и, взяв в руки сигару, встал со своего кресла.
— Простите, мой господин. Я не смог сдержаться, — ответил я без каких-либо эмоций, позволив себе наконец взглянуть на него.
Накамура с гордостью посмотрел на меня, и в его глазах не было сожаления о моём поступке. Наоборот, он был рад тому, что воспитал такого безжалостного убийцу.
— Что ж. Зато теперь я вижу, каким ты стал, Тэкеши. А это значит, что совсем скоро тебе предстоит выполнить одну очень важную миссию. И ты с ней непременно справишься, — с воодушевлением сказал Накамура, но его прервал внезапно появившийся телохранитель. Он выглядел так, будто бежал сюда из последних сил.
— Что случилось, солдат? Кто позволил тебе врываться в мой кабинет? — строго спросил мой господин, и телохранитель опустил глаза в пол, а руки сложил перед собой.
— Прошу прощения, господин Накамура, но у нас чрезвычайная ситуация, — начал он, и после того, как Накамура кивнул, продолжил. — Между людьми из Сицилии и нашими произошла драка, которая переросла в жестокую схватку. Боюсь, в сложившихся обстоятельствах перемирие невозможно.
Накамура тяжело вздохнул, устало потёр переносицу и взял свою дорогую трость. Я быстро поднялся и пошёл вперёд, чтобы сопроводить его. Теперь я обязан защищать его, ведь являлся одним из его наиприближённых людей. Он достаточно доверял мне.
Мы двигались так быстро, как только могли, и уже через несколько минут услышали звуки выстрелов и грубые крики людей. Я поднял руку, останавливая своего господина, и прижался к стене. Подождав несколько секунд, я осторожно выглянул из-за угла, чтобы оценить ситуацию.
Сицилийцы безжалостно стреляли в людей Накамуры, выкрикивая оскорбления. Те, в свою очередь, пытались устранить врагов, которые так и не стали нашими союзниками.
Несколько часов назад один из ключевых лидеров Сицилии и мой господин уединились в одном из помещений, чтобы урегулировать все разногласия и, наконец, достичь мирного соглашения, которое позволило бы нам в будущем доверять друг другу.
До этого момента между нами царило полное недоверие и вражда. Каждый стремился превзойти и уничтожить другого. Однако несколько месяцев назад наши высокопоставленные лидеры смогли организовать встречу и попытаться договориться о прекращении вражды.
Сегодня они должны были подписать мирный договор, который, к сожалению, так и останется не подписан. Вопрос только в том, кто начал схватку первым? Была ли это изначальная уловка Сицилийцев? Или что-то другое?
Отдав приказ телохранителю, который доложил о происходящем, я повернулся к своему господину и попросил его пока не высовываться. Затем я выбежал из укрытия и спрятался за ближайшей колонной.
В этот момент из ниоткуда появился итальянец, и я, не колеблясь, вонзил нож ему прямо в глотку. Раздался булькающий звук, и тело с грохотом упало к моим ногам. Я без какого-либо отвращения вытащил нож и вытер его о одежду уже мёртвого врага, затем медленно двинулся дальше.
Я был самым молодым в нашей организации, но благодаря усиленным тренировкам и обучению, моё тело выглядело старше, чем я есть на самом деле. Это было преимуществом.
Сделав кувырок вперёд, я отразил атаку ещё одного нападающего и полоснул его по ноге, оставив глубокий порез, из которого сразу же хлынула кровь. Раненый вскрикнул и, схватившись за ногу, упал, чуть не задев меня.
Не останавливаясь, я продолжал свой путь, стремясь достичь своей цели — Дона Моретти, которого я с огромным удовольствием уничтожу. Разумеется, после того как получу одобрение своего господина.
Внезапно передо мной появился ещё один итальянец и ударил меня ножом в живот. Я успел увернуться в последний момент, но всё же получил ранение. Из правого бока потекла кровь, но я не обратил на это внимания и, безжалостно расправившись с нападавшим, продолжил свой путь.
Сжав зубы, я терпел боль, хотя это было невыносимо тяжело. Но сейчас у меня не было времени думать об этом. Увидев голову Моретти, я дьявольски оскалился, предвкушая, как буду медленно истязать его тело.