— Что скажешь теперь, малец? Я даю тебе шанс. Ведь ты останешься в живых. Разве это ли не счастье? — тихо произнёс он, и позади послышались хрипы.
Моретти, его люди и я, в том числе, обернулись на звук. Из-под убитых тел пытался выбраться мой друг, соратник и самый преданный мне человек — Касу́ми Хасимо́то. Его рука безвольно свисала из-за перелома, а нога была полностью покрыта кровью от пулевого ранения.
Он, как и я, служил Накамуре. Мой господин нашёл его на улице, когда тот пытался поймать крысу, вероятно, употребив её после на ужин. Решив сделать его своим подчинённым, он забрал к себе, когда тому было двенадцать лет. Как узнал позже, Касуми младше меня на три года.
За год его обучили всему, что касается жестокости и обращения с различными видами оружия. И теперь, в свои тринадцать лет, он выглядел как настоящий убийца. Однако меня радовало, что в нём ещё осталась капля сострадания и понимания к людям.
Боль в ноге Касуми заставила меня очнуться от оцепенения. Габриэль, ухмыляясь, встал и направился в его сторону, а остальные его люди начали проверять тех, кого они убили, чтобы убедиться, что все точно мертвы.
Я понимал, что времени мало. Нужно было действовать, и действовать быстро. Габриэль не оставит его в живых. Касуми был мне как брат, и я не мог позволить ему умереть здесь, под обломками нашей провальной миссии.
Я резко вскочил на ноги, высвободился из верёвок, которые держали меня всё это время, и в два шага подбежал к Габриэлю, схватив его за руку.
Он попытался вырваться, но я не отпускал, хотя встать для меня оказалось непосильно трудно из-за раны.
— Ты что творишь, щенок? — огрызнулся он и всё же вырвал руку из моей хватки. Я упал к его ногам, но поднял взгляд и показал, что готов служить ему.
— Я готов присоединиться к вашей команде, но с одним условием..., — прохрипел я, едва контролируя своё сознание.
Габриэль хищно улыбнулся и наклонился ко мне.
— Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, щенок. Но за твою дерзость и желание спасти друга, что ж, я позволю тебе высказаться. Говори.
— Позвольте…ему уйти. Мне нужна гарантия, что его…не тронут, — еле слышно произнёс я, теряя силы и сознание.
Габриэль молчал. Видимо, он обдумывал, какую выгоду можно извлечь из этой ситуации. Но я уверен, что он уже осведомлён, на что я способен. Видел меня в деле, когда я кромсал его людей на право и на лево. Такой убийца, как я, по-любому, может быть ему полезен. А значит, у меня есть шанс спасти Касуми.
— Тэ... — услышал я хриплый голос Касуми, который пытался подползти ко мне. — Не надо. Я этого...не заслуживаю.
Я мысленно умолял его замолчать и качал головой, призывая замолкнуть, но тут заговорил Моретти.
— Хорошо. Я отправлю его к одному из своих людей, где он будет выполнять мелкие поручения. Он будет жить, но работать. Другого выхода нет.
Я посмотрел на Касуми, ожидая его ответа. Он лишь слабо моргнул, соглашаясь, и потерял сознание. Я с облегчением вздохнул и почувствовал, как моё тело начало падать. Вот и моё время пришло...
***
Двенадцать лет назад
Взмах. Атака.
Я отпрыгнул назад, едва успев уклониться от нападения. Касуми смотрел на меня с яростью во взгляде, пытаясь предугадать мои дальнейшие действия. Я внимательно следил за его движениями, чтобы успеть атаковать первым.
Где-то рядом стояли Дон Габриэль, его сын Рафаэль и другие приближённые. Для них мы с Касуми были лишь частью представления, но с кровавым шоу в придачу. Таков был приказ Моретти.
Когда я согласился подчиняться своему новому господину, он сразу же начал меня обучать. Если Накамура научил меня защищаться с помощью мечей, катаны и ножей, то Моретти показал мне, как обращаться с оружием: берреттой* разных калибров, стилетом* и скорострельным MAC-11*.
К счастью, в этот раз нам не нужно было использовать оружие, только обычные ножи. Цель – обезоружить противника любым способом. Но мы с Касом знали: никто из нас не причинит друг другу вреда. Что бы ни стояло на кону.
Касуми вновь атаковал первым, бросившись в мою сторону. Я ловко увернулся, сделав кувырок, и тут же вскочил на ноги. Нож в моей руке ощущался как родной. Он был небольшим, но, пожалуй, мог нанести более серьёзные раны, чем обычный клинок.