— Прошу, не надо, — взмолилась она.
— Моя дорогая Розэ, — я наклонился к ней, немного прижав своим телом. — Мы с тобой женаты, почему же не можем просто наслаждаться друг другом? Или ты боишься меня?
— Не боюсь, но... Мне нужно время. Я не готова.
— Ты уже говорила это перед моим отъездом. Мы должны были консумировать наш брак ещё в ту ночь. Но я дал тебе время. Так почему ты всё ещё пытаешься избежать этого? — не сдержавшись, спросил я грубо.
— Я просто...
— Что просто? У меня складывается впечатление, что ты пытаешься скрыть то, что больше не невинна, — не сдержав эмоции, резко ответил я, продолжая нависать над ней.
Чёрт возьми, я хотел её. Хотел почувствовать, как она извивается под моими умелыми пальцами, умоляя не останавливаться. Я жаждал этого... Но почему я не мог просто взять то, чего так желал? Сам не понимал.
— Нет, это не так! — возразила Розэбель и зажмурилась, как вчера, перед тем, как лечь со мной в постель.
— Ты боишься или не хочешь? — спросил я, и мой голос внезапно стал хриплым.
— Боюсь... что будет очень больно, — честно ответила она.
Наконец-то. Я устало прикрыл глаза и уткнулся носом ей в шею, всем телом навалившись на неё. Она замерла и перестала дышать.
— Я не трону тебя, — обречённо произнёс я через некоторое время. — Пока ты сама этого не попросишь, но я хочу показать тебе, что такое удовольствие, не причиняя боли.
Розэбель нервно сглотнула, понимая меня.
— Ты обещаешь, что не тронешь меня, Рафаэль? — прошептала она как можно тише.
— Обещаю, mia caro. Не трону. Но наслаждение тебе доставлю, — ответил я с твердой решимостью, оставляя легкий поцелуй на ее шее.
Она немного приподняла голову, позволяя мне продолжить осыпать её шею поцелуями, которые становились всё более влажными. Я медленно спустился с шеи на её слегка обнажённую грудь. Тихий стон вырвался из ее губ, когда она крепче сжала мои плечи.
Я медленно провёл рукой по её талии, поднимаясь выше, и снял с неё бретельку сорочки. Она не сопротивлялась, но я всё же почувствовал, как её тело напряглось.
Что ж, раз я не смогу взять её, то доставлю ей хотя бы максимум удовольствия своим умелым языком. Опускаясь ниже, я целовал её живот сквозь сорочку, параллельно проходя рукой по её внутреннему бедру.
Ткань сорочки была тонкой и шелковистой, почти не ощущалась под моими губами. Розэбель дышала все чаще, прерывисто. Я чувствовал, как дрожит ее тело в страхе и возможного предвкушения, и это лишь больше разжигало мой азарт.
Медленно, дразняще, я приподнял край сорочки, обнажая ее живот. Кожа была теплой и нежной, и я ласково провел по ней языком, вызывая у нее тихий несдерживаемый стон.
Рука моя продолжала свой путь по ее бедру, поднимаясь все выше и выше, пока не достигла края кружевных трусиков. Легким движением пальцев я отодвинул их в сторону, давая себе больше свободы действий. Розэбель выдохнула, прикусив губу.
Я знал, что она была на грани, и, быть может, ею овладел страх, но не собирался останавливаться. Я хотел, чтобы она привыкла ко мне.
Мои поцелуи становились все более требовательными, а прикосновения – более смелыми. Я хотел доставить ей максимум удовольствия, показать, как сильно я ее желаю. И по ее стонам, по ее дрожащему телу, я понимал, что мне это удается.
Пальцы мои заскользили под кружево, касаясь уже готового, сокровенного места. Розэбель вздрогнула, будто испугалась. Хоть и была влажной и горячей, и я нежно, но уверенно начал ласкать её, вызывая волну удовольствия. Мой язык прошёлся по её внутренним губам, и Розэбель тихонько взвизгнула от неожиданности. Я не остановился, а только углубил язык, вбирая в себя её вожделение.
Розэбель продолжала тихо стонать, тело извивалось в моих руках. Я чувствовал, как её пульс учащается, как дыхание становится прерывистым. Мои губы переместились выше, к её груди.
Я нежно оголил её грудь и обхватил сосок губами, играя с ним языком, пока она не вскрикнула. Руки мои продолжали ласкать её тело, исследуя каждый изгиб, каждую линию.
Жар ее тела обжигал мои ладони. Я вновь прильнул губами к её клитору, добавляя напора, и чувствовал, как она неосознанно отвечает мне, раскрываясь навстречу. Пальцы мои совсем немного вошли в неё, вызывая волну дрожи. Я не собирался углубляться, лишь бы не повредить её и не принести боли.