— Конечно, господин Моретти. Это и в моих интересах тоже, поэтому я оставлю вас наедине.
Отец вышел, оставив меня наедине с этим человеком, чьи глаза, казалось, проникали сквозь меня, оценивая, словно товар. Воздух в комнате сгустился, стал тяжелым, пропитанным невысказанными угрозами и предвкушением.
Я чувствовала, как по спине пробегает холодок, но старалась держать себя в руках, не подавая виду, насколько мне не по себе. Рафаэль медленно зашагал, его движения были плавными, хищными, и остановился напротив меня. Его улыбка стала шире, но в ней не было ни капли тепла, только холодный расчет.
— Думаю, здесь даже говорить нечего. Ты умная девочка, Розэбель, и прекрасно знаешь, о чём пойдёт речь, — спокойно проговорил Рафаэль, давая мне возможность самой произнести вслух эти слова.
— Ты уверен, что это произойдёт? Думаю, ты тоже неглупый человек и знаешь, скольких людей я заставила отказаться от своих намерений, — я бросила на него недовольный взгляд и направилась к выходу. Рафаэль стремительно подошёл ко мне и схватил за руку у самой двери.
— О да, юная леди, я прекрасно осведомлён о вашем скверном характере. Но для меня это не проблема, наоборот, я люблю непослушных девушек. От этого мне только приятнее слышать их сладострастные стоны подо мной, — от его слов меня охватило отвращение, я вырвала руку и толкнула его в грудь, но он даже не шелохнулся.
— Советую смириться с неизбежным, и, возможно, я буду снисходителен к тебе, — в его голосе послышалась угроза. — Ещё встретимся, моя дорогая невеста, — он осторожно отодвинул меня в сторону, открыл дверь и вышел.
Я грязно выругалась вслух, громко хлопнув дверью. Вот так. И что теперь? Как избавиться от этого невыносимого, похотливого Сицилийца? Какой план придумать? Он вряд ли удивится моим выходкам, они только раззадорят его. Чёрт. Придётся хорошенько подумать.
Сделав несколько глубоких вдохов, я с невозмутимым видом вышла из кабинета отца и направилась к месту проведения мероприятия. Я была уверена, что у меня ещё есть время.
Но первым делом я решила поговорить с отцом после праздника. Если разговор не удастся, то придётся искать другие пути решения проблемы.
Я не могла поверить, что отец собрался выдать свою старшую дочь за сына заклятого врага нашей семьи — Дона Сицилии. Неужели он сошёл с ума? Это же практически смертный приговор.
Возможно, отец решил таким образом наладить отношения с Доном Сицилии? Если это так, то он, вероятно, мазохист, но только косвенно. Ведь он отдаёт на растерзание не себя, а свою собственную дочь.
Выйдя на улицу, я сразу столкнулась с Мирабель. Она с тревогой осмотрела меня и крепко обняла.
— Розэ, я всё знаю, это ужасно! Тебя хотят выдать за сына Дона Сицилии! — возмущалась она, а я улыбнулась её реакции.
Моя милая Мирабель, всегда за меня, всегда против всех. Я взяла её за плечи и посмотрела в глаза.
— Спасибо тебе, моя Мирабель. Не волнуйся, я обязательно что-нибудь придумаю. И сделаю всё, чтобы этот недоносок сам отказался от помолвки и свадьбы, — успокоила её я, но сама ужасно переживала, страшась неминуемой гибели.
— Ох, сестрица, как бы это не вышло тебе боком…, — произнесла она с тревогой, но нас прервал голос отца, который, встав посреди двора, призвал всех слушать.
— Дорогие гости, уважаемые господа, милые дамы! Я искренне благодарен вам за то, что вы нашли время и пришли разделить со мной этот праздник. Я рад, что мы все собрались здесь не только потому, что это мой день рождения, но и потому, что мы — настоящая Семья, какой свет не видывал. Также хочу поблагодарить некоторых гостей, которые прибыли к нам с целью, возможной, изменить наше отношение и наше будущее.
Я быстро нашла взглядом Рафаэля, который стоял в окружении своей свиты. Он не замечал меня, но его помощник, японец, поймал мой взгляд. Мы несколько секунд смотрели друг на друга, словно пытаясь разгадать мысли, скрытые за нашими глазами. В конце концов, он первым отвел взгляд, вернув своё внимание на моего отца.
Меня смутило его присутствие. Японец среди итальянцев — странное сочетание, особенно учитывая, что между нашими семьями давно существуют непримиримые разногласия. Люди моего отца постоянно страдают от действий японской мафии, и теперь этот человек оказался здесь, в самом центре событий.