Как только дверь за нами закрылась, Аллан поднял на нас взгляд и недоуменно поднял бровь.
— Рафаэль? Что случилось? — встревоженно спросил он, отложив документы в сторону. — Наша встреча должна была состояться немного позднее.
— Изменились обстоятельства, господин Джексон, — ответил за меня Картер, выступив вперёд.
— Вот как. И что же за обстоятельства?
— Предательство, господин.
Джексон изменился в лице, его взгляд потемнел, а глаза наполнились злобой. Он попросил свою дочь оставить нас, и она, поколебавшись, всё же вышла, бросив последний взгляд в мою сторону.
Джексон встал с кресла и подошёл к нам, задумчиво поглаживая свою щетинистую щёку.
— Я слушаю тебя, Лайонел. Докладывай.
Картер кивнул и рассказал всё, что узнал о Медичи. Аллан внимательно слушал, не перебивая, лишь иногда меняя выражение лица. Когда доклад был закончен, он посмотрел на меня.
— Что ты можешь сказать в своё оправдание, Моретти?
— Я ни о чём не жалею, что отправил своего человека к вам. Благодаря ему я узнал много ценного, Джексон. И мой отец будет очень зол, когда узнает, что ты натворил, — ответил я, сохраняя спокойствие на лице.
Аллан стоял передо мной, совершенно невозмутимый и не испытывающий угрызений совести. Значит он знал, что в его клане есть предатель, но не предпринял никаких попыток избавиться от него. Вопрос оставался открытым: почему он оставил его в живых и с какой целью?
— Рафаэль-Рафаэль... — протянул Аллан, подходя к окну. — Ты ещё слишком молод, чтобы понять все тонкости управления над людьми. Особенно когда речь идёт о доверии и преданности. Но это сейчас неважно. Мне не нужен твой человек, так что я с радостью отдам его тебе. В любом случае он не знал слишком многого. И к тому же, вашей Семье осталось совсем немного времени...
Эти слова пронзили меня, и я нахмурился, а сердцебиение участилось от внезапно возникших плохих мыслей. Что он имел в виду? Что значит «осталось немного времени»?
— О чём ты говоришь, Джексон? — спросил я с тревогой.
Аллан, с ехидной улыбкой, вернулся к своему столу.
— Я полагаю, ты в курсе легендарного возвращения Накамуры, — начал он с воодушевлением. — И, естественно, осознаёшь, какие последствия это может иметь для твоей Семьи, если ты не предпримешь никаких шагов.
— Он слишком стар, чтобы атаковать мою Семью. Он даже не доберётся до нас, — сказал я с угрозой.
— Ты уверен? — спросил Джексон с ядовитой усмешкой, расслабленно откинувшись на спинку своего кожаного кресла.
Он явно что-то знает. Этот сукин сын знает то, чего не знаю я!
Мой разум лихорадочно заработал. Накамура. Имя, которое долгие годы вызывало дрожь даже у самых закаленных бойцов. Легенда, окутанная слухами о жестокости и неуловимости. Он был призраком прошлого, страшным сном, от которого мы надеялись, что никогда не проснемся.
— Говори прямо, Джексон. Что ты знаешь? — мой голос звучал ровно, хотя внутри бушевал шторм. Я старался не выдать своего беспокойства.
Аллан приподнял бровь, наслаждаясь моментом моей слабости.
— Слухи, Рафаэль. Всего лишь слухи. Говорят, он потратил годы, собирая союзников, выстраивая новую сеть. Говорят, что его старые связи все еще сильны, и многие жаждут выступить вместе с ним, чтобы свергнуть с трона правления тех, кто предал его. Слухи, конечно... но дыма без огня не бывает, не так ли, мой друг?
Он замолчал, давая мне время переварить его слова. В кабинете повисла гнетущая тишина. Я понимал, что он прав. Нельзя недооценивать старого врага. Особенно такого, как Накамура.
Но что-то в его словах не давало мне покоя. Старые связи… Всё ещё сильны… Жаждут выступить вместе с ним… Что же скрывается за этими словами?
И тут до меня дошло.
В юном возрасте отец рассказывал мне, что когда-то Аллан вместе с Накамурой были по одной стороне баррикад. Бились плечом к плечу, несмотря на вражду между Нью-Йорком и Токио. Они даже служили вместе, когда были молодыми юношами.