Год назад я не то чтобы решила стать готом, но просто решила носить все черное. Людей я пугала своими пирсингами и жуткими линзами со зрачками, как у ящерицы. Но с моей поганой семейной ситуацией, я и без того была готова к издевательствам. Люди называли меня уродом, и я давал им отпор, отбиваясь от их оскорблений.
— С моей дочерью все в порядке. И у вас хватает наглости называть ее непутевой, когда ваш внук фактически напал на молодую девчонку?
— Артур злится, и этого следовало ожидать. Если бы ты не соблазнила моего сына, его брак был бы удачным. Но Лида так и не смогла забыть о предательстве Марка, и теперь они разводятся.
— Не могу сказать, что я ее виню — ей давно следовало его бросить. А что касается соблазнения Марка… Мне было восемнадцать, и я была достаточно наивна, чтобы поверить, что он любит меня и что он уже разводится с Лидой. Я думала, что мы станем семьей.
— Семьей? Ты ничего не знаешь о семье. Ты унизила свою, когда соблазнила женатого мужчину!
— Учитывая, что ваш сын отказывается признавать свою дочь и никогда не давал денег на ее содержание, я не думаю, что ваша семья в том положении, чтобы бросать камни в мой огород, — мой богатый папаша Марк мог бы позволить себе поддерживать нас. Но вместо этого он отрицал, что я его дочь. Поскольку я больше всего походила на свою мать темными волосами, это могло бы сойти ему с рук... если бы я не унаследовала его глаза — один зеленый, второй голубой. От этого совпадения никуда не денешься!
Я была ходячим, говорящим напоминанием о его неверности. Так что, да. Барановы очень ненавидели меня и мою маму. Тем более, мама немногим позже вышла замуж за осужденного убийцу. То, что я была как-то связана с этой ситуацией, еще больше запятнало их семейное достоинство.
— Я никогда не просила у Марка ни рубля, — сказала мама. — Никогда не беспокоила никого из вас, все эти годы. Почему вы просто не можете оказать мне такую же любезность?
— Строишь из себя невинную овцу. В тебе нет ничего хорошего. Ты утверждаешь, что любишь свою дочь, но я в это не верю. Ты доказала это, когда вышла замуж за Калинина. Ты должна была понимать, какие проблемы это принесет ей и как это омрачит ее жизнь, но тебя ничего не волновало. Нет. Ты заботишься только о себе и о том, чего ты хочешь. Я слышала о мальчике, который явился в ее школу, разглагольствуя и бредя о том, что он сын Калинина, а она украла его отца. Единственное, что ты сделала для нее хорошего — отказалась менять фамилии.
Я могла бы сказать Елизавете Ивановне, что она зря тратит время, пытаясь заставить маму чувствовать себя виноватой за брак с Андреем. Ничто и никогда не заставит ее пожалеть об этом. Мама была так расстроена, услышав, что проклятый урод, Рома Теряев, появился в моей школе после того, как присылал мне странные письма, но не настолько, чтобы это заставило ее усомниться в правильности своих решений. На самом деле она плакала, жалея, что не может поговорить с Андреем об этой ситуации. Она опиралась на него, как на костыль. Что касается отказа от его фамилии... мама вообще-то хотела, чтобы мы сменили фамилию. Андрей не позволил, так как это привлекло бы к нам лишнее внимание.
— Андрей может и ошибался, — начала мама, голос ее дрожал, — но он сделал для Агаты куда больше, чем Марк — ее настоящий отец — когда-либо. Так скажите мне, Елизавета Ивановна, что это говорит о вашем сыне.
— Давай, бабушка, пошли отсюда, — вдруг подал голос Артур.
Этот ушлепок тоже здесь? Я толкнула дверь и вошла внутрь. Стоя в коридоре, Елизавета Ивановна положила руку ему на плечо в защитном жесте.
— Ого, наш местный уродец собственный персоной, — он направился ко мне, с силой ударяя кулаком по ладони. Наверное, он думал, что так выглядит устрашающе. Я не испугалась.
— Не похоже, что ты рада меня видеть.
— А разве я когда-нибудь была рада?
— Артур, иди сюда, — приказала Елизавета Ивановна.
Он проигнорировал ее. Его внимание было приковано исключительно ко мне.
— Знаешь, что забавно, а, Стрельникова?
— Твоя рожа?
Ухмылка Артура померкла.