«Стихотворение. Стихотворение на столе у дедушки», — вспомнила Дженни.
Она наконец-то поняла его. Она никогда не догадалась бы об этом по внешности Джулиана, никогда бы не смогла представить его таким.
Сейчас она старалась прогнать это видение — портрет Джулиана, такого же уродливого, как они, такого же испорченного. С ним не могло этого случиться, но он утверждает, что это неизбежно.
— Но я не знаю, что они сейчас здесь делают, — продолжал Джулиан, как будто не подозревая о ее реакции. — Это не их игра, они ничего не могут с этим поделать.
— Ты ошибаешься, — возразило существо с глазами крокодила.
Его голос, однако, был неожиданно красивым и звонким, как легкая мелодия.
— Это игра стала нашей, когда она украла у нас добычу, — добавил другой, чей голос звучал так, словно он наглотался рыболовных крючков.
— Кто украл вашу добычу? — прокричал Том.
Дженни показалось, что пол под ней вдруг внезапно провалился. Ее пальцы и ладони закололо, как будто по ним прошел электрический ток. Она посмотрела на Джулиана.
Джулиан застыл, держа руки в карманах, сурово глядя на Сумеречных людей. Его брови ежеминутно поднимались, а голова слегка отклонилась назад.
Он, по-прежнему без эмоций, перевел взгляд на Дженни.
— Она забрала старика, — объяснил третий шелестящим, как падающий снег, голосом. — И двух мальчишек, они тоже были нашими жертвами. Мы охотились за ними. Они принадлежали нам.
Голоса вдруг слились в один.
— Старик был нашим по праву, — настаивал голос, похожий на медный гонг.
— По праву крови, — ворчал густой гадкий голос.
— Он заключил сделку — его жизнь принадлежала нам, — добавил голос, похожий на удар плети.
— Но вы покончили со стариком? — заметил Джулиан.
— Мы не закончили наслаждаться им.
— Он был наш навсегда.
— А мальчишки… — вмешался холодный, как зимний ветер, голос. — Мы только начали терзать.
«Я рада», — болезненно подумала Дженни.
Она была рада, что спасла и дедушку тоже, спасла от вечности с этими монстрами. Но она по-прежнему боялась.
Высокий Сумеречный человек сделал шаг вперед. Он посмотрел вниз на Дженни своими крокодильими глазами — безжалостными и злобными.
— Она украла у нас их души, — сказал он. — И теперь ее жизнь принадлежит нам. Она наша жертва.
Внезапно из всех углов комнаты раздался нарастающий шум. Он рождался из красивых звуков, перемежающихся вопящими, лающими нотами. Сумеречные люди смеялись.
— Убирайтесь отсюда, сумасшедшие ублюдки! Убирайтесь! — закричала Ди и набросилась на монстров с кулаками.
— Нет! — крикнула Дженни, бросаясь за ней. — Ди!
Она сделала это не раздумывая, и Том последовал за ней, готовый остановить Ди или помочь ей.
Дженни боялась, что Сумеречные люди убьют Ди. Джулиан способен отшвырнуть ее в другой угол комнаты без особых усилий. Но Сумеречные люди лишь все громче и громче смеялись — и исчезали, куда бы ни била Ди. Ее руки и ноги ни разу не попали в цель.
Ди задыхалась, она была без сил, когда подоспели Дженни и Том.
Пока Дженни успокаивала Ди, к ней вернулась способность думать. Она взглянула на Джулиана, который стоял на прежнем месте, внешне не тронутый зрелищем безумствований Ди. Он выглядел отстраненным — не усталым, как раньше, а безучастным.
Дженни перевела взгляд на того, у которого были глаза крокодила. Она собралась с силами, прежде чем обратиться к нему:
— Вы говорите, раз я освободила душу дедушки, у вас есть права на меня?
— По закону ты наша, — ответил высокий Сумеречный человек. — Мы можем забрать тебя, — Он неожиданно взглянул на Джулиана. — Закон нельзя изменить.
— Я знаю, что закон нельзя изменить, — сказал тот ровным голосом.
— Она обманула нас десять лет назад, но сейчас она принадлежит нам, — раздался мелодичный голос, от которого у всех побежали мурашки.
А потом все произошло очень быстро. Темная пелена окружила Дженни, отделив ее от Тома и Ди. Она услышала, как закричал Том. Пелена касалась ее тела, как холодные руки. Ледяной ветер свистел в ушах. Ее тащили прочь, так же, как тащили в чулан дедушку много лет назад.
Глава 15
Затем раздался нечеловеческий крик, потому что если бы это кричал человек, Дженни подумала бы, что это Том. Это даже были не совсем слова, а скорее энергетическая волна. И энергия эта была явно отрицательной.