Его густые ресницы снова опустились. Сейчас он выглядел точь-в-точь как мальчишка из магазинчика игр. Почти ранимым. Почти человеком.
Дженни вдруг догадалась.
— Ты не можешь, — заключила она. — Ты ведь не можешь, да? Даже здесь у тебя недостаточно силы, чтобы делать все, что ты пожелаешь.
Его глаза сверкнули. В них промелькнула змеиная ярость.
— Это мой мир. Здесь действуют мои правила…
— Нет. — Дженни торжествовала. — Ты можешь все, кроме этого. Поэтому ты просил разрешения прикоснуться к моим волосам. Поэтому ты пытался заставить меня поцеловать тебя. Ты не сможешь этого сделать, если я не захочу.
— Осторожнее, Дженни, — произнес он жестко.
Дженни нервно расхохоталась.
— Если ты можешь меня поцеловать вопреки моей воле, докажи! — воскликнула она. — Докажи — сделай это! — И добавила итальянскую фразу, которой научилась у Одри. — Come osi! (Попробуй, осмелься!)
— Ты не поняла, — произнес Джулиан. — Ты все равно будешь моею, любой ценой. Любой ценой, Дженни, далее ценой страданий. Если мне не удастся тебя заставить, то удастся убедить. Я умею быть очень убедительным.
Торжество Дженни угасло.
— Не забывай, где ты находишься. Не забивай, на чьей ты территории. Не забывай, на что я способен в этой игре.
Слова Джулиана полностью отрезвили Дженни.
— Ты бросила мне вызов — пришла пора показать тебе, на что я способен.
— Мне все равно, что ты со мной сделаешь.
— Может быть, я сделаю это не с тобой. Видишь вон там свою подружку? Она ведь тоже участница игры.
Дженни посмотрела и указанном направлении и увидела рыжие волосы, промелькнувшие в тусклом свете свечей. Она затаила дыхание.
— Не смей… — Дженни обернулась и замолчала на полуслове.
Джулиан исчез. Она осталась одна. Дженни закусила губу. Трудно разговаривать с человеком, который может исчезнуть посреди разговора. И пожалуй, не стоило смеяться над мим. Но теперь уже поздно жалеть об этом.
— Одри! — крикнула она, устремляясь вперед по коридору.
Белая, как цветок магнолии, кожа Одри при свечах казалась золотистой, волосы отливали медью.
Подруги обнялись, и Дженни отметила про себя, что никто, кроме Одри, не смог бы сохранять спокойствие в подобных обстоятельствах и выглядеть столь элегантно.
— Ты смотришься так, как будто с минуты на минуту ожидаешь вызова в посольство, — улыбнулась Дженни.
— Да уж, будь папа здесь, он бы живо навел порядок, — откликнулась Одри. — Он бы плюнул на свою отставку, и дела пошли на лад. С тобой все в порядке? Ты вся горишь.
Дженни смущенно прикрыла лицо:
— Это игра света. А… ты давно здесь? Ну, то есть я хочу сказать, ты меня видела до того, как я тебя окликнула?
— Нет. Я искала хоть кого-нибудь в этом пустом бесконечном коридоре.
— Хорошо. В смысле, хорошо, что я тебя нашла. Я видела Ди. Она пошла в другую сторону. Она только что чудом выбралась из своего кошмара. И, насколько я понимаю, теперь твоя очередь. Пойдем, я объясню по дороге.
И Дженни принялась рассказывать о том, что все они разбросаны по разным местам этого загадочного дома, и о том, что в каждом кошмарном эпизоде нужно искать дверь, и о том, что надо успеть все испытания пройти до рассвета, и о том, что все раны оказываются настоящими. Она как раз закончила объяснять, когда увидела Ди, стоящую перед закрытой дверью.
— Я решила посторожить ее, чтобы она никуда не делась, — объяснила та, небрежно кивнув Одри.
У Одри после рассказа Дженни возник только один вопрос:
— Этот парень, он что, скандинав? Говорят, они чертовски сексуальные.
Дженни сделала вид, что не расслышала.
— Послушайте, если двери исчезают и появляются, откуда нам знать, что это не одна из тех двух дверей, которые мы уже видели?
— Мы и не можем этого знать. — Ди сверкнула белозубой улыбкой. Ее дикая, естественная красота всегда раздражала Одри. — Тут в замочной скважине нет ключа, но, честно говоря, я бы предпочла снова встретиться с тем монстром, нежели вернуться к инопланетянам.
Ди и Дженни собрались открыть дверь, готовые в любой момент молниеносно ее захлопнуть.
Брови Одри взлетели вверх.
— Нет уж, спасибо, — вежливо сказала она — Узкая льняная юбка не слишком подходит для подобных упражнений. Послушайте, почему бы нам не отказаться в этом участвовать?
— Ты что, совсем меня не слушала? — взвилась Дженни. — Если к рассвету мы все не уберемся отсюда, то останемся здесь навсегда. Мы проиграем.
— Никогда не выхожу из состязания без борьбы, — заявила Ди. — Давай!