— Значит, Лесной Царь, да? Наслаждаешься новой ролью?
— Охотно, — холодно заверил ее Джулиан.
— В этот раз ты хотя бы говоришь со мной, не то что там, на летающей тарелке.
— Дженни, я с удовольствием проговорил бы с тобой всю ночь напролет.
— Спасибо, но время не ждет, мне нужно выручать друзей.
— Тебе стоит сказать только одно слово.
Дженни удивленно взглянула на Джулиана, но тут же сообразила, что он имел в виду.
— Нет, — заявила она. — Я пойду трудным путем. Мы преодолеем кошмары и выиграем игру.
— Я восхищен твоей самоуверенностью.
— Лучше восхищайся моими успехами — я отгадала загадку. Между прочим, это типичный мужской шовинизм. Вряд ли можно говорить об удовольствии, если он взят силой.
— Кто — он?
— Поцелуй. — Дженни повернулась, чтобы лучше видеть Джулиана. — Это ведь и есть отгадка, да? Ты обещал отпустить одного из нас.
— Нет. — Он дождался ее реакции, и глаза его злорадно вспыхнули. — Я сказал, что отпущу одного из вас, если дождусь от тебя ответа. А я его еще не дождался. — Джулиан скользнул взглядом по ее губам. — Ну так как?
Гнев вспыхнул в душе Дженни.
— Ты!.. — Она отвернулась, чтобы лишить его удовольствия видеть ее ярость.
— Я расстроил тебя. Ты обижена, — сказал он, и в его голосе зазвучало неподдельное раскаяние.
Дженни никак не могла привыкнуть к этим стремительным переменам тона.
— Но я принес кое-что, чтобы поднять твое настроение.
Дженни нехотя обернулась. В его руках был цветок — белая роза. А может быть, серебряная, в лунном свете трудно разобрать. Более красивого цветка Дженни не видела никогда в жизни.
Взяв ее в руки, она обнаружила, что роза искусственная — великолепной, безупречной работы. Полураспустившийся бутон поблескивал на ладони у Дженни. Лепестки казались прохладными и мягкими.
— Она сделана из серебра, добытого эльфами в самых глубоких, шахтах мира, — пояснил Джулиан.
Дженни покачала головой:
— Это же сказки. Неужели ты утверждаешь, что ты и вправду Лесной Царь? Может, ты заставишь меня поверить в Гензеля и Гретель?
— Ты не можешь себе представить все мои обличья. Я пытаюсь заставить тебя поверить только в то, что действительно случалось: дети, уходившие гулять в лес, не возвращались домой. Эти случаи превращались в легенды, объясняющие исчезновение. Некоторые из них были близки к истине, другие — нет.
Дженни смутилась.
— Роза очень красивая, — сказала она, проводя ею по щеке.
Глаза Джулиана блеснули.
— Давай выйдем во двор, — предложил он. — Там мы сможем по-настоящему любоваться луной.
Двор представлял собой пещеру с большим количеством естественных световых колодцев в потолке. Через них струился лунный свет. Дженни охватил благоговейный восторг. Волшебный лунный свет спускался с неба, и пещера с чередующимися на полу темными тенями и яркими серебристыми пятнами выглядела сказочно прекрасной.
Джулиан преобразился. Его лицо, скрытое тенью, стало угольно-черным, а в глазах мерцали две серебряные точки.
— Ты задумывалась когда-нибудь, почему из любых неприятностей ты всегда выходила без единой царапины? — неожиданно спросил он. — Почему подобранные тобою бродячие животные никогда не кусали тебя, почему тебя ни разу не ограбили, почему к тебе не приставали?
Дженни часто слышала от близких упреки в беспечности, но не придавала этому особого значения. Сейчас у нее возникло смутное подозрение.
— Нет, — ответила она. — Нет, не задумывалась.
Джулиан посмотрел ей в глаза:
— Я охранял тебя, Дженни. Заботился о тебе. Никто не сможет причинить тебе зло, кроме… меня.
— Но это невозможно, — возразила Дженни. — Ты… Но я всю жизнь… Как… — Ее мысли путались.
— Ты не веришь? Но это так. Я всегда любил тебя.
Страстность его взгляда пугала Дженни, мешала разобраться в собственных чувствах. Она понимала, что не должна испытывать ничего, кроме ненависти, но не могла не признать, что очарована Джулианом. Он — Князь тьмы — выбрал ее.
Дженни отошла от него на несколько шагов, отвернулась, пытаясь привести мысли в порядок.
— Я никогда никого не любил, — продолжал Джулиан. — Ты первая и единственная. Навсегда.
Мелодия его голоса обволакивала, словно сеть, сотканная из изящных снежинок, и уносила в другое измерение.
Дженни обернулась к нему, и он дотронулся до ее щеки, очень легко, едва уловимо. Изумленная, Дженни не могла двинуться с места. Она опустила глаза. Джулиан взял ее за руку.