— Кстати, Томми, ты ведь еще не повстречался со своим настоящим кошмаром. Что ж, времени у нас предостаточно. Примерно вечность, — сказал Джулиан.
В его глазах цвета жидкого кобальта светилась алчность. Взгляд его, обращенный на Дженни и Тома, стал еще более хищным, чем у сторожившего дверь волка.
«Боже, помоги мне, — думала Дженни. — Пожалуйста, кто-нибудь, помогите!»
Она взглянула на Тома, но тот смотрел на Джулиана, причем с такой ненавистью и яростью, что Дженни стало за него страшно.
— Значит, вся эта игра — всего лишь фарс? — выпалил Том.
Джулиан развел руками и слегка наклонил голову — почти поклонился. Как будто услышал необычайно лестный отзыв о проделанной им работе. Но обратился он к Дженни:
— Я предупреждал, что готов на все, чтобы заполучить тебя. Сначала я надеялся, что вы проиграете, — выиграть редко кому удается. Потом, увидев, что у вас есть шансы на победу, я рассчитал, что тебе придется обратиться ко мне за помощью. Но ты не обратилась. Знаешь, она очень сильная, — добавил он, бросив взгляд на Тома. — Ты ее недостоин.
— Я знаю, — ответил Том. Дженни в изумлении уставилась на него. — Но ты в тысячу раз меньше достоин ее.
— Она нужна мне, — улыбнулся Джулиан. — Она будет ярким лучом в моем темном царстве. Ты это увидишь… Томми. У тебя впереди годы, годы и годы, чтобы понять, насколько мы подходим друг другу.
Он снова повернулся к Дженни:
— Вы забрались достаточно далеко, и, боюсь, мне придется сказать вам правду. А правда в том, что игра — это… всего лишь игра. Вроде той, в которую кошка играет с мышкой.
— Перед тем как съесть ее? — резким голосом произнесла Ди.
Джулиан едва удостоил ее взглядом.
— Мой голод в данный момент распространяется только на одну добычу, Дейдра. Но у моих друзей, охраняющих дверь, необычайно хороший аппетит. На твоем месте я бы не рисковал приближаться к ним. Ну и, разумеется, есть еще и другие Сумеречные люди, мои старшие братья — древние, алчущие, предвкушающие — все они не прочь полакомиться вами. В дом они попасть не могут, но, если вы откроете окно, могу поручиться, что далеко вам не уйти.
Дженни почувствовала, как дрожат сжатые кулаки Тома, и опустила голову. Она повторяла про себя строчку из стихотворения, которое нашла в дедушкиной комнате:
Неужели нельзя победить Сумеречного Человека?
«Игральные кости утяжелены свинцом, — подумала она. — Выиграть невозможно».
Ставки сделаны, ставок больше нет.
— Они с удовольствием вонзят в тебя зубы, — сказал Джулиан, обращаясь к Ди. — Ты знаешь, что похожа на Анкесенамун, одну из самых знаменитых египетских красавиц?
Едва он успел произнести эти слова, Ди резко выбросила вверх и вперед правую ногу, в последний момент отведя назад носок, чтобы нанести сокрушительный удар пяткой. Во всяком случае, такой у нее был расчет. Но реакция Джулиана оказалась не хуже, чем у гремучей змеи. Он поймал ее ногу и рванул вверх, опрокинув Ди на спину.
— Правило номер один, — проговорил он с улыбкой. — Не связывайтесь со мной. Я сильнее.
Ди поднялась на ноги. Ей явно было больно, ведь она не успела смягчить удар. Джулиан снова повернулся к Дженни. Дженни встретила алчущий взгляд его глаз и почувствовала, что в душе ее произошла необратимая перемена.
— Позволь остальным уйти, — тихо и отчетливо произнесла она, — и я останусь с тобой.
Джулиан смотрел на нее изумленно. Остальные — тоже.
И тут кто-то («Майкл», — подумала Дженни) засмеялся.
Джулиан чуть заметно улыбнулся, уголками губ. Нельзя было назвать это довольной улыбкой. Глаза его приобрели оттенок голубого газового пламени.
— Понятно, — сказал он.
Дженни отпустила руку Тома и встала.
— Я серьезно. Позволь им уйти… и я останусь… по собственной воле. Ты понимаешь, что это значит.
Она думала о темной комнате и о парне, который, приняв обличье ее кузена, держал ее в своих объятиях. О парне, которого она поцеловала, — по собственной воле. Она надеялась, что и Джулиан помнил об этом.
Похоже, он помнил. Он выглядел заинтересованным. Его губы растянулись в страннной чувственной улыбке.
— По собственной воле? — переспросил он, словно пробуя слова на вкус.
— По собственной воле.
— Нет… — прошептал Том.
— По собственной воле, — повторила Дженни, глядя на Джулиана.
Он был доволен, но еще не доверял ей.
— Ты должна принести клятву, которую нельзя будет нарушить.