— Сенатор, нет никаких «если». Есть только «когда».
Прелат, излучая неприкрытую, самодовольную уверенность в своей правоте, окинул взглядом собеседников.
— Понимаю, — ответил сенатор. — А вы, Джон, что скажете от имени иезуитов?
— Мы, — лаконично заметил Джон, — служим матери нашей церкви и, конечно же, Господу. Иезуиты всегда готовы встать на защиту доктрины и догм. Не стану напоминать, каким влиянием обладает наш орден по всему миру.
— Господа, — сказал сенатор, пытаясь принять решение, — есть ли у нас другие союзники, кроме подпольных?
— Разумеется, — ответил прелат. — После недавних событий в Европе на улицах городов начнутся крупные демонстрации. Если напряжение не ослабнет, то пассивные сочувствующие перейдут к активным действиям. Может статься, в борьбу вступят все — и агностики, и атеисты, и даже протестанты! Политики не смогут воспользоваться беспорядками: они будут напоминать о терпимости, еще больше разжигая гнев народа. Действия святого отца дадут тот же результат.
Народы обратятся к нам, к последнему барьеру на пути исламизации. Мы дадим людям то, чего они хотят: европейскую индивидуальность, воплощенную в прочной, традиционной и сплоченной церкви, единственном бастионе на пути захватчика.
Повисла продолжительная пауза, Лео налил себе воды. Он решил сосредоточиться на жажде, а не на чудовищности всего сказанного.
Сенатор расплылся в улыбке.
— Господа, — обратился он к прелату и нунцию, — кажется, мы друг друга поняли.
Переводить не пришлось. Все четверо горячо пожали друг другу руки.
Вскоре после этого Лео извинился и собрался уходить. Сенатор проводил его до двери. Прелат посмотрел на Лео, и у того по спине побежали мурашки.
— Еще раз прошу, — напомнил Крис, — о сказанном здесь ни слова. На кону судьба цивилизации Запада.
Вернувшись домой, Лео обессиленно упал на диван. Он выпил лишнего, но еще больше лишнего он услышал. С этической точки зрения он противился плану… нет, заговору, сплетенному у него на глазах. Джон, похоже, был совершенно уверен в своем бывшем протеже. Да Лео никогда бы и не предал — его тоже беспокоила волна исламского терроризма. Встала дилемма: католическая церковь и Европейский союз бессильны перед лицом угрозы, но меры предпринимать надо, притом срочные.
Вспомнилось падение Римской империи: в пятом веке нашей эры сердце Европы прогнило, и беспощадные варвары захватили ее.
Лео одернул себя. Нельзя проводить подобные параллели между варварами и мусульманами, потому что во всем виновна лишь небольшая группа фанатиков.
Несколько дней Лео пытался отвлечься, углубился в работу над книгой, однако малоизвестные итальянские писатели начала девятнадцатого века уже не занимали его, как прежде. Пресытившись работой в Библиотеке конгресса, Лео представлял, как придет домой, устроится на диване, посадит на колени котов и окунется в омут странных фантазий «Магического мира героев». Благодаря этой книге Лео ощущал близость Орсины.
ГЛАВА 9
Пока Найджел был занят в языковой школе, Орсина хлопотала по поводу устройства Анжелы в Англии. Дядя не горел желанием помогать, разве что деньгами. Оно и понятно — ведь он не предвидел, что младшая племянница покинет дом. Поэтому Орсина взялась уладить все сама. Вышло все непросто: приходилось часами просиживать на телефоне, беседуя с администраторами Бристольского университета, мотаться по пыльным офисам, собирая нужные бумажки и подписи.
В честь окончания курсов Найджел решил закатить вечеринку для всех, кто принимал участие в его обучении. Он пригласил студентов группы, преподавателей языка и прочих учеников.
— Проблема в том, — объяснил он Орсине, — что придут одни девушки. Нужны мужчины, и желательно молодые. — Он вдруг улыбнулся и предложил: — А давай попросим Анжелу, чтобы она позвала своих приятелей?
Орсина проявила к предложению сдержанный интерес. Надо предупредить Анжелу, чтобы приглашала только тех, кому можно доверять, — никаких «наркоманов и охотников до чужого столового серебра».
— Не возражаешь, если я и Руперта приглашу? — спросил Найджел. Рупертом звали его сына, единственного ребенка от предыдущего брака. Он учился в элитной швейцарской школе бизнеса.
— Нет, конечно. Руперт так мил, — ответила Орсина. Он был миниатюрной копией Найджела, только более вежливым и сдержанным. Он как-то приезжал к ним в Лондон и очаровал мачеху с первых же минут общения.