В Италии все делается в последний момент. В ночь перед вечеринкой Орсина с Найджелом носились как очумелые. Несмотря на помощь Сомы и Бхаскара, пришлось нанять дополнительную прислугу.
Орсина распоряжалась на кухне и не услышала звонка сотового в салоне. Трубку взял Найджел. К своему удивлению, он обнаружил, что его жене звонит застенчивый американский профессор. В час ночи! Из Вашингтона!
Лео сориентировался и сказал:
— Я… В общем, Орсина просила помочь с университетом для Анжелы. Мне удалось раздобыть кое-какую информацию. Передайте ей, пожалуйста, что я звонил.
Лео повесил трубку и ударил кулаком в стену. Он продвинулся в изучении «Магического мира героев» и не мог ждать до утра. Позвонил Орсине, хотел поделиться успехом… Кто же знал, что трубку возьмет ее муж?!
Орсина перезвонила позднее, но не стала выслушивать результаты расшифровки, а едва слышно произнесла:
— Я рада, что ты преуспел, но не звони больше. Найджел может не понять и заподозрить неладное. Он не знает о запретной книге, а я не говорила, что мы работаем над ней вместе. Когда дядя дарил мне ее на свадьбу, Найджел решил, что это очередная фамильная причуда. Я буду звонить примерно в это же время. Спокойной ночи.
«О, понятно! — утешился Лео, вешая трубку. — Надо запастись терпением».
В назначенный день прибыла команда декораторов, которые развесили китайские фонарики на ветках огромного платана в саду и на карнизах бального зала. С закатом начали подтягиваться гости: контингент языковой школы приплыл на вапоретто; на речном такси или на личных гондолах съехались приглашенные мужчины (большинство с подружками). Анжела уговорила Орсину пригласить музыкальную группу, хорошо известную среди ее приятелей, — троих чумазых полуголодных ребят из Вермонта, которые без денег отправились в тур по Европе. Каким-то образом их занесло на север Италии, где они выступали на частных летних вечеринках. Сейчас группа играла, расположившись на лестничной площадке.
— Их оттуда прекрасно слышно, — сказал Найджел, — и не придется на них смотреть.
Руперт Макферсон приехал на поезде. В палаццо он был только раз, на свадьбе отца. Пятнадцатилетняя Анжела произвела на него, семнадцатилетнего юнца, огромное впечатление. Руперт надеялся увидеть, как она изменилась за прошедшие два года.
Найджел и Орсина вышли встретить Макферсона-младшего.
— Я так рад тебя видеть! — нежно произнес отец. — Как поездка? Вот шампанское, угощайся, веселись. Анжела где-то здесь.
Руперт выделялся из общей массы. Он чувствовал, как все оценивают его консервативную внешность: стрижку по швейцарской моде, очки, смокинг.
«Боже, сплошной декаданс, — думал Руперт, глядя на гостей. — Разодеты как фотомодели, и к тому же все курят».
Американские и японские студенты, на которых итальянцы не обращали внимания, кучковались отдельно. Руперт тешил себя мыслью: «Держу пари, они и получаса не продержатся в Лозаннской школе бизнеса».
Анжелу Руперт нашел в отдельном зале. Она раскинулась на диване в платье без бретелек. Уши, шею и запястья девушки украшали массивные модернистские ювелирные изделия. Слева от нее сидел привлекательный парень, настоящий мачо; справа — худощавый, долговязый эстет в шелковой черной сорочке. Поворачиваясь то к одному, то к другому, Анжела страстно целовала обоих, не забывая при этом отталкивать их алчущие руки. Руперт хотел незаметно выскользнуть из комнаты, но не успел.
— Руперт! — позвала Анжела. — Это ты? Как ты вырос! Присоединяйся!
В нерешительности Руперт подошел.
— Аугусто, — представила Анжела эстета. — Это Руперт, сын моего свояка. Джерардо, — представила она мачо. — Руперт.
Молодые люди смерили Руперта безразличными взглядами и закурили. Было в этой небрежности что-то стильное, утонченное. Руперт протянул руку, но друзья Анжелы его проигнорировали. Атмосфера в палаццо раздражала Руперта все больше, и Анжела это заметила.
— Что такое? В чем дело? — спросила она. — Ты краснеешь? Неужели ты все еще девственник?
Никогда, даже во время учебы в закрытой школе для мальчиков, Руперт не испытывал такого унижения.
— Нет! Конечно же, нет! — выпалил он.
Анжела и ее друзья расхохотались. Руперт покраснел, как спелый помидор.
— Наверное, он предпочитает развратничать «по-английски», — заметил Джерардо.
Анжела не обратила внимания на насмешку.
— Идем, Руперт, — позвала она. — Разберемся, подыщем тебе подходящую девушку. Чао, — попрощалась она с приятелями. — Не скучайте.
Анжела вскочила с дивана и вывела Руперта из комнаты.