Лео заговорил очень серьезно, заставив Орсину вернуться в реальный мир.
— Послушай… Помнишь, я звонил и спрашивал об Анжеле?
— Да, месяц назад.
— Мне кажется, то было предостережение. Анжела явилась мне очень отчетливо в видении и открыто наказала: «Береги сестру»…
Подъезжая к станции, поезд затормозил так громко, что скрип колес услышал даже Лео. Он решил, что Орсина не расслышала его последних слов.
— Лео, мне пора, мы уже в Больцано. Я так рада была тебя слышать. Боже, как я скучаю по тебе! Скоро перезвоню. Пока.
— Орсина, пожалуйста, обещай мне, что позвонишь.
Она выключила телефон.
Найджел держался гордо и чопорно, как истинный англичанин. Вчера к нему наведывался адвокат и долго объяснял тонкости итальянского судопроизводства. Найджел яростно утверждал, что в цивилизованной стране человек невиновен, пока не доказано обратное. Адвокат попросил выписать чек.
— Я буду приходить каждый день.
— Весьма на это надеюсь.
— Не беспокойтесь, мистер Макферсон. Я выручал людей из ситуаций куда хуже вашей.
С вокзала Орсина отправилась в тюрьму и успела как раз вовремя. Найджел обрадовался ее приезду. Орсина рассказала Найджелу о похоронах, пообещала, что на следующий день приедет Руперт. Она готова была переселиться в Больцано.
— Ни в коем случае, дорогая, — сказал Найджел. — Этого делать не следует. Хватит того, что здесь остаюсь я! Адвокат уверяет, что он через прессу надавит на мирового судью и им придется меня выпустить. Орсина, юристы считают, что ты ничего поделать не сможешь. Не приезжай больше, добром это не кончится. Отдохни дома, ты очень измотана.
Орсина улыбнулась такой заботливости.
— Не стоит, — сказала она. — Завтра нанесу визит инспектору Гедине. Он производит впечатление достойного человека.
— Этот «достойный человек» допрашивал меня до потери пульса!
— Работа у него такая, Найджел. Уверена, он убедился в твоей невиновности. Хотелось бы побеседовать и с общественным магистратом.
— Что ж, действуй, дорогая. Я ценю твою помощь и всем сердцем тебе благодарен.
Они поцеловались, и охранник повел Орсину по грязным коридорам.
Орсина решила не ужинать в душном тирольском городке, направилась в отель, приняла душ. Ей предстояло провести еще одну ночь наедине с отчаянием. Есть же предел беспокойству и горю! Разум угадывает момент, когда нужно очнуться, взять себя в руки. Срабатывает инстинкт самосохранения. Удивительно, но Орсина могла разговаривать. Беседовать с Лео было легко и приятно.
— Ты упомянул про звонок месяц назад, в связи с Анжелой…
— Да, но случилось худшее.
— Что ты имеешь в виду?
Лео повторил рассказ о медитации.
— Мне явилась Анжела, и мы полетели сквозь Вселенную к бездне. Приятного было мало. В конце Анжела сказала: «Береги сестру»…
— Почему ты не рассказал мне об этом?
— Думаю, из-за дальнейших событий.
Лео поведал о временной слепоте, о тестах и тщетных попытках выяснить ее причины.
— Но ты здоров?
— Зрение вернулось само собой. Слава Богу, вижу я превосходно.
— Ты не хотел меня беспокоить и поэтому не рассказал?
— Да.
— Но ты должен был рассказать. Конечно, я бы волновалась, но это в порядке вещей. Мы ведь занимаемся общим делом.
Орсина рассказала о событиях перед трагедией, о визите Эммануила в палаццо, о его заявлении: «Ты одарена больше меня»; перечислила успехи в изучении «Магического мира героев». В Венеции ей стал понятен тайный смысл метафор и шифров, особенно после открытия, сделанного в Пещере Меркурия. Однако в усадьбе книга сопротивлялась, не желая раскрывать свои секреты.
— «Сопротивлялась»?
— Изучать трактат в Венеции кажется намного естественней, словно он и палаццо идут рука об руку. К сожалению, книга куда-то подевалась.
— Орсина, — мрачно произнес Лео, — я не понимаю, где в книге серьезная часть, а где начинаются претенциозные домыслы Чезаре. В Книге второй говорится о «провозвещении», пророчествах. Жалко, что у меня неполное издание — в нем не сказано, как этому научиться. Погоди, я посмотрю в тексте.
Через несколько секунд он вернулся.
— Вот, нашел. «Первый плод: получение знания, провозвещение». Сейчас прочту:
Настрой дух свой и подготовь его посредством магического Древа жизни. Очисть чувства, дабы стали они острее…
…Пусть он станет, как учили волхвы, твердым духом, но не слабым. Затем он сумеет презреть любое препятствие, не важно, каковой трудности, и сумеет видеть грядущее, как и настоящее и прошлое.