Охнув, перепуганные мужчины бросаются наутек, забыв о вырубке. Топоры летят какое-то время им вслед, затем падают на землю.
Смеясь, мы с Дарнелем возвращаемся на поляну.
— Как они поначалу на тебя смотрели, — вдруг недовольно говорит Дарнель. — Ведь наверняка всякое думали…
— За пошлые мысли еще никого не казнили, — улыбаюсь ему.
— А я бы мог казнить, — серьезно произносит он. — Если эти мысли касаются тебя…
Дарнель подхватывает меня на руки и приподнимает над землей, глядя снизу вверх. Темные изумруды его глаз неотрывно ловят каждое мое движение.
Улыбаюсь ему, запускаю пальцы в густые волосы. Меня переполняет ощущение спокойного счастья. Оно просто безгранично. Кажется, это чувство намного больше, чем я могу вместить. И поэтому счастьем проникнуто все вокруг — и эта роща, и дальний лес.
Дарнель осторожно опускает меня на землю. Глажу его по щеке и целую, чувствуя размеренный стук его сердца.
— Ревную тебя каждый миг, — вдруг говорит он. — Мне противно от одной мысли, что какой-нибудь мужчина может оказаться рядом с тобой, желать тебя, пытаться прикоснуться…
— Я никому не позволю прикоснуться ко мне, поверь. После твоих прикосновений я вообще на других мужчин не могу даже смотреть!
— И правильно, незачем смотреть, все равно я лучший…
— …И через край самовлюбленный, — поддразниваю его. Но теперь его самоуверенность смешит, а не раздражает.
— Ну, ты сама напросилась, дерзкая девчонка, — наигранно возмущается Дарнель.
Тотчас камни вокруг начинают колыхаться, превращаясь в тонкие нити, которые незамедлительно принимаются щекотать меня в самых неожиданных местах.
Не удержавшись от смеха, сминаю нити в ответ и превращаю с огненный клубок. Дарнель сразу же ловит его и гасит, а затем снова хватает меня. Борясь, мы падаем на траву и с хохотом откатываемся на край поляны.
Переведя дух после щекотки, ложусь на плечо Дарнелю:
— Что творишь? А если я так сделаю?!
— А я не боюсь щекотки, — в его голосе снова самоуверенные нотки. — Говорил же, что я уникален, я же говорил!.. И самый-самый лучший… — насмешливо продолжает, наблюдая за моим наигранным негодованием.
— Чем докажешь? – с вызовом спросила я.
— Ах, тебе доказательства нужны… — он опрокидывает меня на травяное ложе, наваливаясь сверху. — Я тебе покажу доказательства!
— Пощади, — сквозь смех еле могу вымолвить. — Мне еще ко второму туру отбора готовиться.
— Ты победишь. Тебе ведь нужен главный приз?
— Да, очень нужен.
— Значит, ты должна его получить. Иди соревноваться с таким настроем, и все получится.
— А ты с таким настроем ко мне подошел в ковене?
— Ну конечно же! Только победа! — кивает Дарнель. — Иначе и смысла не было!
— Какой хитрый… А поначалу ходил вокруг да около…
— Нужно же было держать интригу… — продолжает шутить, а тем временем его руки снова оказываются у меня под одеждой.
Погрузившись в глубину ощущений, чувствую его, как часть себя. Мы превращаемся во что-то единое, сходящееся до мельчайших выступов и ямок. Нечто совершенное, как лучшее первозданное творение богов…
— Я люблю тебя, — слова вдруг вылетают сами собой раньше, чем я успеваю прикусить язык и сдержаться.
Вот и все… Сжимаюсь в комок и закрываю глаза в ужасе от того, что все-таки проговорилась. И чувствую, как напряженно замирает Дарнель в ответ на услышанное…
Казалось бы, проще некуда было взять и промолчать… Но я сказала. Выдала правду. Несмотря на все предупреждения.
Надо же так сглупить!!!
Известное дело — мужчина с удовольствием встречается с любовницей, пока не услышит от нее это слово, несущее волну проблем. Следом за «люблю» обычно приходит: «а ты меня любишь?», «а когда свадьба?», «а сколько у нас будет детей?». Обычно мужчины жуть как не хотят всех этих разговоров и после слова-сигнала резко идут на попятный.
Но я… всего лишь на мгновение безмерно захотела, чтобы Дарнель знал: теперь он для меня не просто любовник, а любимый.