В последние дни просто невыносимо было понимать, что по установленным правилам «не терять голову» мы не можем стать ближе. Вся магия и безумные ласки не заменят того, что мне нужно вдобавок — настоящей близости душ.
Он сам сказал, что мы истинная пара. Он сам поменял правила. И я сломалась, поддалась. А теперь уже поздно идти на попятный.
Страх расплаты за неосторожность холодной липкой рукой хватает за горло. Задыхаясь, зажмуриваюсь в ожидании конца.
Что он теперь будет делать?! Сейчас скажет что-нибудь вроде «мы же договорились, а ты подвела, все, больше встреч не будет…». Конец. Сама все испортила.
Чувствую, как напряженные мускулы Дарнеля расслабляются. Его теплые руки обхватывают меня, приподнимая над ложем, успокаивая, укачивая, словно на волнах… Перестав дрожать, открываю глаза. Встречаемся взглядами. Он улыбается — нежно и вместе с тем как-то отчаянно.
— О, боги, я уже боялся, что ты никогда мне этого не скажешь, Элери… Ты не представляешь, сколько раз я пожалел о моих словах, что мы не должны терять голову. На самом деле… я тоже люблю тебя.
________________
Нина Колыбельникова, спасибо за награду! Очень приятно, что книга получила такую высокую оценку)))
Глава 20. Аугрин
Он любит меня! Любит! А я люблю его! Разве так бывает?! И это когда я уже была готова похоронить себя в замке, оставшись в полном одиночестве!
Необыкновенный подарок судьбы — за что он мне достался?!
Несколько дней буквально схожу с ума, то впадая в эйфорию, то опускаясь на самое дно отчаяния. Что теперь делать с этой внезапной любовью? И как сказать Ксандру, когда он вернется? Если вернется вообще…
Но я снова люблю, я живая, я счастлива!
До второго тура отбора совсем немного, но я тренируюсь гораздо меньше. Отвлекаюсь, часами сижу в задумчивости. Да еще и скоро будет очередное собрание в ковене, а я даже не придумала, что покажу.
Тем не менее моя магия стала прежней, как в лучшие годы — любовь и тренировки вместе дают куда больше, чем по отдельности. Измотанное тело ноет по вечерам, но мне не терпится показать Дарнелю, как далеко я продвинулась.
В конце недели он приезжает к полудню, как мы и договаривались.
Я все утро оттачивала приемы для выступления в ковене, поэтому выбегаю к нему в платье, которое обычно надеваю для магических тренировок.
Наряд подобран идеально: немного приспущенные плечи позволяют свободно двигать руками, что важно для красивой плавности при выступлении, а бежевый оттенок, согласно задумке, должен гармонировать с цветом камней и трав.
Вместо приветствия Дарнель хватает меня, приподнимает над землей и неистово целует. Теперь, когда не осталось недосказанности, острота наших чувств возросла, хотя казалось бы — куда еще больше!
— Пойдем в дом, — тяну его за руку.
— Слишком много глаз и ушей вокруг. Кто-нибудь проболтается.
— Сегодня соседей нет.
— А вот это удача… — и раньше, чем я успеваю еще что-то добавить, он подхватывает меня на руки и несет в дом.
Безошибочно найдя мою комнату среди переходов и галерей, Дарнель пинком распахивает дверь — и через мгновение мы уже на кровати.
Пальцы скользят по затылку, зарываются в волосы, заставляя жаркие волны разбежаться по телу… Горячие губы спускаются по подбородку к шее, затем ниже…
— Ты в таком виде собралась выступать или флиртовать? — вдруг с едва уловимым недовольством спрашивает, оторвавшись от поцелуя.
— А что, слишком откровенно?
— Как сказать… С одной стороны, мне нравится этот вырез на груди, он позволяет рассмотреть не слишком много, но все-таки достаточно. Но с другой стороны… Все будут глазеть на мою женщину. Я предпочел бы видеть тебя в этом платье, когда мы встречаемся, но не когда вокруг полно народу.
— Надеть в ковен что-то поскромнее?
— Тебе решать, — пожав плечами, возвращается к поцелую.
Но нас прерывает стук в стекло, и крошечная летучая мышка, подслеповато щурясь от солнечных лучей, роняет на подоконник записку, а сама прячется в тень под козырьком крыши.
С трудом оторвавшись друг от друга, переглядываемся. Похоже, случилось что-то серьезное.