— Да, конечно, конечно! — Эк'Джемм яростно кивал головой, рискуя потерять тюрбан. — Два пассажира. Да, Понятно.
— Отлично. А теперь мы тебя оставим.
Он улыбнулся Брахту и стал спускаться с палубы. Матросы шарахались от них в сторону, но теперь больше из уважения, словно страшась нового проявления колдовства, и они без труда отыскали уголок, чтобы поговорить наедине. К своему удивлению, в глазах кернийца Каландрилл прочитал злость и подозрение. Радость его тут же улетучилась, он растерялся.
— Как тебе это удалось? — резко спросил Брахт. — Ты что, колдун? Почему ты до сих пор скрывал от меня сей талант?
— Дера, ничего я не скрывал! — воскликнул он. — Я так же сбит с толку, как и ты, и понятия не имею, как это произошло. Я дотронулся до камня, и море вдруг вздыбилось… Больше я ничего не знаю.
Брахт посмотрел на него долгим взглядом и сказал:
— Честно?
— Честное слово! — заверил его Каландрилл. — Я не колдун, если ты это имеешь в виду.
— Тогда что же это было? — нахмурился Брахт, не скрывая подозрения.
Каландрилл беспомощно пожал плечами.
— Я только-только собирался произнести заклинание, как ты сам мне предложил, и вдруг море закипело. Больше я ничего не знаю. Дера, Брахт! Если бы я был колдуном, я бы воспользовался этим раньше и заставил бы эк'Джемма не выдавать нас. Или послал бы преследователей на дно до того, как судно нас настигло! Я бы сам вырвался из Секки, в конце-то концов! То, что произошло, для меня такая же загадка, как и для тебя!
— Но ты дотронулся до камня? — настаивал керниец.
— Чтобы стать невидимым, — отпарировал Каландрилл. — Только для этого.
— Тогда откуда взялось все это волшебство? — Ярость Брахта улеглась, но в голосе его все еще звучало подозрение. Он не спускал с Каландрилла тяжелого взгляда голубых глаз.
Каландрилл подумал с минуту, затем, словно размышляя вслух, сказал:
— Господин Варент говорил о том, что у меня врожденный талант к волшебству. Помнишь, когда он впервые дал мне камень? Так что, может, в моменты опасности во мне действительно просыпается какая-то сила? Но как, я не знаю. Я хотел только стать невидимым — мы ведь об этом договорились.
— Варент научил тебя, как стать невидимым, — сказал Брахт. — Больше ничему?
— Единственное известное мне заклинание — это то, которому он нас учил, — честно сознался Каландрилл. — Клянусь. Может, волшебная сила камня схлестнулась с волшебством Азумандиаса, я не знаю. Клянусь, я сам не понимаю, что произошло.
— Азумандиас на том судне? — Глаза Брахта сузились. — Кто эта женщина?
— Господин Варент говорил, что Азумандиас — мужчина. Я не имею ни малейшего понятия о том, кто эта женщина.
Каландрилл развел руками, давая понять, что он ничего не понимает. Брахт задумчиво смотрел на своего товарища.
— Если Варент использует нас, то почему бы Азумандиасу не использовать эту девушку?
— Возможно, — согласился Каландрилл. — Но даже если это так, то теперь она далеко позади. Если не пошла ко дну.
Брахт кивнул.
— Но зачем ему женщина? Варент говорил нам, что прибегает к нашей помощи только потому, что боится, как бы Азумандиас не разгадал его планы. Азумандиасу такое прикрытие ни к чему.
— Дера! — Каландрилл покачал головой. — Откуда мне знать? Но я не сомневаюсь в том, что ее послал Азумандиас. Ведь не пират же она! Она знала, что мы на борту, и потребовала от Рахаммана эк'Джемма выдать именно нас. Кто еще мог ее послать? Она послана Азумандиасом.
— Ты, наверное, прав, — согласился Брахт. — И она преследует нас от самого Альдарина. Но я все-таки не понимаю, почему Азумандиас не явился сам?
— Я тоже, — сказал Каландрилл. — Может, господин Варент удерживает его в Лиссе?
Брахт забарабанил пальцами по рукоятке меча и кивнул:
— Возможно.
— Как бы то ни было, от нее мы избавились, — сказал Каландрилл.
— Посредством колдовства. — Лицо кернийца опять потемнело. — А мне колдовство не по нутру.
— Ты же сам мне это предложил! — запротестовал Каландрилл.
Брахт пожал плечами и ухмыльнулся, понимая, насколько он непоследователен.
— Как крайнее средство, — сказал он. — Чтобы спасти тебя от смерти в воде.
— Какова бы ни была причина, нас это спасло.
— Угу, спасло, — согласился керниец и вдруг расплылся в улыбке. — И эк'Джемм нас зауважал. Но все же мне бы хотелось знать, кто была та девчонка.
— Боюсь, мы это никогда не узнаем, — сказал Каландрилл.
И ошибся. Но тогда, переводя дух, он не знал, что их судьбы еще очень тесно переплетутся.
Глава девятая
Предвечерние сумерки мягким синим вельветом нависли над береговой линией Кандахара, когда «Морской плясун» вошел в гавань Мхерут'йи. Горная гряда, за которой пряталось солнце, горела яростным оранжевым огнем, а к востоку небо уже темнело, предвещая ночь. Город стелился вдоль берега, совсем черный, за исключением редких, разбросанных тут и там огоньков, прорезавших темную драпировку сумерек. Каландрилл, привыкший к крепостным стенам Лиссе, с удивлением обнаружил отсутствие крепостных сооружений, если не считать небольшого форта, освещенного отмечавшими линию причала огнями, — ни бастионов, ни сторожевых башен, ни других сторожевых укреплений. Он знал, что Мхерут'йи — город не очень большой, однако то, что он увидел, удивило его: никакого сравнения с Секкой или Альдарином; не город, а аванпост на границе с пустыней Шанн. Рахамман эк'Джемм руководил швартовкой. Послышался всплеск якорей на носу и корме, и «купец» встал, слегка покачиваясь на волнах. Попутный ветер, сопутствовавший их плаванью после столкновения с военным кораблем, натолкнулся здесь на легкий бриз и очень скоро утих, и флаги на мачтах повисли; оснастка слегка поскрипывала. Мгновенно на них обрушилась знойная жара, сильно запахло сухим лесом, огромные массы которого расстилались к северу. Каландрилл заплатил капитану, и они с Брахтом спустились по сходне к шлюпке.
— Вам есть где остановиться? — спросил кандиец, когда их на веслах везли к берегу. — Я могу порекомендовать вам неплохой постоялый двор, «Матросский отдых», там хорошие койки и неплохой стол.
— Спасибо.
Каландрилл взглянул на Брахта, и тот, нахмурившись, отрицательно покачал головой, заворожено глядя на столь желанный твердый берег.
— Я сам там останавливаюсь, когда бываю в Мхерут'йи, — сказал эк'Джемм — потрясенный способностями Каландрилла, он был теперь сама любезность. — Обещаю самые удобные апартаменты.
Каландрилл кивнул с отсутствующим видом. Он не собирался останавливаться на постоялом дворе — они с Брахтом давно уже решили замести следы. Пока эк'Джемм уладит на берегу дела с портовыми властями, команда будет сидеть на судне, но, как только все формальности будут соблюдены, команда хлынет на берег, и уже через час весь город будет говорить об их приключении. Очень скоро слухи о двух странных путниках расползутся по всему городу, так что лучше поискать приличную гостиницу на ночь, а утром купить лошадей и отправиться в Нхур-Джабаль.
— Спасибо, но у нас есть… свои соображения.
Эк'Джемм пожал плечами, на его круглом лице было написано любопытство и желание угодить.
— Как пожелаете. Ваши дела ждут вас в Мхерут'йи? Или где? С утренним приливом я иду дальше, в Гхомбаларь, так что, если хотите…
Брахт, сидевший на носу шлюпки, не оборачиваясь, сказал:
— У нас частное дело, капитан. И мы бы хотели, чтобы все это осталось между нами.
Лицо кандийца напряглось, но уже в следующее мгновенье он расплылся в услужливой улыбке.
— Да, конечно. Можете на меня положиться.
Брахт хмыкнул. Каландрилл сказал:
— Контракты, которые мы будем обсуждать по заданию господина Варента, очень деликатного свойства, капитан. Чем меньше народу будет знать о нашем прибытии, тем лучше.
— Да, конечно, — с готовностью закивал эк'Джемм. — Я понимаю.
Каландрилл подавил улыбку, повернувшись к берегу, в темноте стали проступать доки.
Лодочник выпрыгнул на причал, привязал шлюпку, и они по ступенькам поднялись на мол. Брахт облегченно вздохнул, почувствовав под ногами твердую землю, но тут же резко повернулся, услышав, как из форта вышел отряд солдат в кожаных доспехах.