Каландрилл и Брахт опять привалились к стене. Утро тянулось медленно, и желудок напомнил им, что они давно не ели и что им не предложили даже воды; боль в связанных руках и вывернутых плечах была уже почти забыта.
К полудню дымовые змеи начали рассеиваться и в конце концов рассеялись, и Аномиус опять появился у них в сарае.
— Ну как, видели мой небольшой трюк? — поинтересовался он гордо. — Мне очень нравится направлять колдовство противника против него же самого. Сейчас в Кешам-Вадже немало покрасневших глаз и охрипших глоток. Способен ли ваш Варент ден Тарль на подобное?
— Думаю, нет, — сказал Каландрилл. — Мне кажется, что господин Варент не обладает такими возможностями.
— А твой отец, — ухмыльнулся Аномиус, довольный похвалой, — интересно, прибегает ли домм Секки к услугам подобных мне колдунов?
— Равных тебе у него нет.
Аномиус кивнул, все еще улыбаясь, страшно довольный собой.
— Теперь я знаю его возможности, — заявил он. — Сегодня ночью я, пожалуй, еще раз проверю его. Может, уже завтра нетерпение Сафомана будет удовлетворено.
— Вы возьмете город?
Колдун расплылся в довольной улыбке, почесывая мясистый нос.
— Время пришло. Мне кажется, мы и так слишком задержались. Надеюсь, что весть об этом дойдет и до Нхур-Джабаля. И тогда тиран, пожалуй, пошлет сюда армию. Но я позабочусь о Кешам-Вадже.
— А что станет с нами? — спросил Каландрилл.
Аномиус нахмурился; пергаментная кожа сложилась в тысячи морщинок, водянистые глаза подернулись дымкой задумчивости.
— Я думал о том, что ты мне рассказал, — негромко начал он, — но мне еще предстоит решить, что с вами делать. Сафоман уже сейчас уничтожил бы вас, если бы я не уговорил его подождать.
— Я еще не все тебе рассказал, — произнес Каландрилл и умолк с пересохшим горлом и сильно бьющимся сердцем — Господин Варент не единственный претендент на колдовскую книгу.
— Что? — В глазах колдуна промелькнула злость. — Ты недоговариваешь? В твоих же интересах рассказать мне все, Каландрилл ден Каринф, а то я еще начну проверять твою память на теле твоего товарища.
— Имеется еще один маг — его зовут Азумандиас, — который тоже знает о книге. И о карте. — Каландрилл сглотнул — в горле у него першило, мысли бешено кружились в голове. — У него есть некоторое представление о том, где находится Тезин-Дар, но ему нужен камень, ему нужен я, чтобы добраться до колдовской книги.
— Погоня? Ты хочешь сказать, что за этой сказочной книгой ведется настоящая погоня?
— Да. — Каландрилл передернул плечами, чтобы хоть как-то размять связанные руки и отогнать голод, который грозил лишить его ясности мысли, а она ему сейчас была нужна, как никогда, и опять подумал, что правда — или кое-что от правды — сейчас самая лучшая ставка в этой смертельной игре. — По дороге в Альдарин он наслал на нас демонов. А когда мы плыли по морю, за нами гнались его люди. В Мхерут'йи на меня напал человек из Братства.
— Чайпаку тоже замешаны? — спросил Аномиус.
— Похоже на то, — Каландрилл кивнул, но тут же пожалел об этом, потому что голова у него закружилась и начала болеть. — По крайней мере, когда я проснулся один из них был в моей комнате.
— И ты еще жив?
Аномиус явно засомневался. Каландрилл опять собрался было кивнуть, но передумал и сказал:
— Как видишь, я еще жив. Благодаря Брахту.
— Ты победил чайпаку?
Колдун посмотрел на кернийца и натолкнулся на холодный взгляд голубых глаз.
— Да, — сказал Брахт. — Я его убил. Но это был просто юноша.
— Тем не менее это впечатляет, — сказал Аномиус. — Чайпаку нелегко победить.
— По крайней мере здесь мы в безопасности, — сказал Каландрилл. — Хотя Азумандиас может найти и другой путь к колдовской книге.
— Без карты и без камня?
В маленьких глазках запрыгало недоверие. Каландрилл отругал себя за излишнюю болтливость и попытался быть как можно убедительнее.
— Возможно, — сказал он. — Я знаю только то, что мне сказал господин Варент: карта указывает путь к Тезин-Дару, а камень поможет отыскать саму книгу. Я не колдун, мне неведома власть Азумандиаса.
— Но так же, как и Варент, он ищет колдовскую книгу? — переспросил Аномиус.
— Да. И господин Варент боится Азумандиаса. Боится, что тот добьется своего. Может, есть другие пути; может, камень — это просто самый короткий путь.
— Опять надо подумать, — пробормотал Аномиус — Я подумаю над тем, что ты мне сказал. — И, не задерживаясь более, встал и вышел.
— Интересно, он клюнул? — спросил Каландрилл.
Брахт нахмурился.
— Мне кажется, он вот-вот клюнет. Но я не уверен до конца. Однако большего сделать было невозможно.
День взрослел. Туча, висевшая над горизонтом, приблизилась, и из нее к земле потянулись белые барашки. Поднялся ветер, донося запахи готовящейся на костре пищи, отчего пленникам стало еще хуже. Люди Сафомана занимались городом, и Аномиус вернулся лишь к вечеру в сопровождении солдата. Уже то, что им принесли поесть, было хорошим предзнаменованием: Им дали холодное мясо и хлеб, немного сыра и фляжку воды. Солдат поставил все это на пол и отступил на шаг, держа руку на эфесе меча. Колдун повернулся к ним.
— Я ослаблю ваши путы, — сказал Аномиус, — чтобы вы могли поесть. Дверь по-прежнему заколдована, так что не пытайтесь бежать.
Он ткнул пальцем сначала в одного, потом в другого и что-то пробормотал, и путы спали с их запястий. Каландрилл даже застонал, когда кровь стремительно хлынула к кистям рук и обожгла ему пальцы. Брахт тоже сжимал и разжимал пальцы и двигал затекшими плечами. Они приступили к еде только после того, как восстановили подвижность в суставах, а потом долго и жадно пили и ели, и на разговоры времени у них не было.
— Сомневаюсь, — осторожно подбирая слова, сказал наконец Брахт, — чтобы он стал кормить людей, которые вот-вот должны умереть.
— И наши вещи все еще здесь.
Каландрилл кивнул в сторону кошелька и мечей, валявшихся в углу сарая.
— Но какой нам от этого прок? — Брахт подхватил свой меч. — Хотя это что-то да значит.
— Нам остается только ждать, — сказал Каландрилл, поднимая свой тоже. — Ждать и надеяться.
Они ждали всю ночь, а она была наполнена воинственными кликами битвы. Они слышали свист стрел, крики нападающих и отбивающихся, звон клинков. Дважды им казалось, что небо над Кешам-Ваджем озарялось пожаром, и дважды ветер неестественного происхождения с ревом пролетал над кострами. Трижды страшный гром раздавался над плато, а однажды в небе они наблюдали за битвой фантазмов — существ, словно созданных из огромного количества каких-то частичек, объединенных колдовской силой в нечто целое; они бросались друг на друга до тех пор, пока от них не остались лишь жалкие ошметки, растаявшие в ночи, наполненной сладким запахом миндаля, и все это время талисман на шее Каландрилла яростно пульсировал. С красными от бессонницы глазами они наблюдали за нарождающимся рассветом, постепенно бравшим верх над тьмой; жемчужный туман таял под лучами солнца, пробивавшегося сквозь тяжелые тучи.
И тут появился Аномиус с темными кругами под глазами; его пепельное лицо было покрыто нездоровой бледностью, но он выглядел страшно довольным.
— Впечатляюще, а? — спросил он по-дружески, усаживаясь на стул и не обращая внимания на их мечи. — Колдун тирана на грани изнеможения, он показал все, на что способен. Сегодня я выиграю, и Сафоман эк'Хеннем войдет в Кешам-Вадж победителем. Мой маленький соглядатай известил меня, что Мхерут'йи пал, так что после того, как мы возьмем этот город, мой господин будет править всем Файном. Какие бы силы тиран ни бросил против него, позиции Сафомана крепки. Бураш, ну не гигант ли я среди всех колдунов?
— Истинно, — согласился Каландрилл.