— Мама, прекрати. — Огрызаюсь я.
Её рот захлопывается, и она смотрит на меня так, будто я совсем другой человек.
Может, так и есть.
Может, смерть Слоан стала первым шагом к моему преображению.
Может быть, мои пальцы испачканы в крови.
Может, я тоже постепенно превращаюсь в монстра.
Может быть, именно такой я должна стать, чтобы победить монстра, который намного больше меня.
ГЛАВА 32
ЗЕЙН
Датч заглядывает в лифт, в его глазах — едва сдерживаемая, дикая ярость.
Финн, как обычно, без эмоций.
А я…
Обычно я бью кулаком в стену, выкрикиваю непристойности и взрываюсь всеми возможными способами.
Но сегодня все по-другому.
Потому что сегодня не только я и мои братья в лифте, которые крутятся после того, как папе удалось нажать на все наши кнопки, как он это так мастерски делает.
Сегодня…
Грейс тоже здесь.
И я держу её за руку.
Держу, чёрт возьми, ради жизни.
Это единственное, что сдерживает меня. Единственное, что не даёт мне взорваться в порыве саморазрушения. Гнев шипит под моей кожей, достаточно горячий, чтобы плавить пол с каждым шагом.
Мы чуть не погибли сегодня ночью, но я больше злюсь на то, что отец открыто угрожал Грейс, чем на нашего преследователя в горах.
Двери лифта открываются.
Мы идём в вестибюль.
Все девушки в ресторане смотрят на нас, качая головами, когда мы проходим мимо. Я уверен, что мы тащим за собой чёрную тучу обреченности.
Грейс пытается вывернуть руку из моей хватки. Когда я оглядываюсь, то вижу, как она выпячивает подбородок в сторону прохожих.
Некоторые из них наверняка узнают нас — если не как детей Джарода Кросса, то как «The Kings».
Но мне все равно.
Я не отпускаю руку Грейс и не прекращаю идти.
Она на шесть лет старше меня.
Она моя сводная сестра.
Она моя учительница.
К чёрту все.
К чёрту все это.
Мы выходим на улицу, и я встречаюсь взглядом с Датчем.
Он хмурится, поднося к уху мобильный телефон.
Я вижу, как его грудь вздымается от облегчения, когда слышит голос Кейди на другом конце линии.
— Ты в порядке? — Рычит он. Пока он говорит, он еще раз кивает мне и Финну.
Я киваю в ответ.
Датч идёт к своей машине и забирается в неё.
Финн засовывает руку в карман и уходит, не сказав ни слова. Его машина разбита, и он поехал с Датчем, но я не думаю, что мой брат хочет ехать домой прямо сейчас.
Тяну Грейс за собой, останавливаясь перед своим мотоциклом.
Я ни за что на свете не взял бы папину машину, когда он ехал сюда. Теперь я рад, что поехал отдельно.
Бросаю Грейс шлём. Она смотрит на него так, будто никогда раньше не видела.
— Надевается на голову. — Ворчу я.
— Я знаю, как это работает. — Огрызается она. — Но я не… Я не езжу на мотоциклах.
— Сегодня будешь.
Её губы поджимаются.
Я подхожу и аккуратно надеваю на неё шлём.
Кудри слишком объемны, но мне удаётся уместить их в шлеме. Зажав ремешок под подбородком, я тяну её вперед. Она больше не протестует.
Забираюсь на мотоцикл, мои движения грубы и нетерпеливы.
В голове слишком много шума. Соло на барабанах — только ударные и тарелки.
Никакой слаженности.
Никакой чёртовой закономерности.
Просто хаос.
Но все немного стихает, когда она обнимает меня. Её левая нога подпрыгивает вверх и вниз. Непрерывно. Нервно. Она крепко сжимает меня и визжит ещё до того, как я завожу мотоцикл.
— Расслабься, тигрёнок. Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось.
— Тебе легко говорить.
Я истекаю кровью изнутри, но ей удается заставить мои губы искривиться в кривой ухмылке.
Прижимаю руку к её ноге, чтобы успокоить, и оглядываюсь на неё. Мягкие карие глаза сталкиваются с моими, и я испытываю неоспоримое чувство беспомощности. Странное дело, но я вдруг понимаю, почему Ромео выпил этот яд.
Эта женщина…она — мой яд, и я тону в самой смертельной дозе.
Оторвав взгляд, я завожу мотоцикл и срываюсь с места.
Грейс прижимается своим телом к моему. Невозможно не замечать, какая она мягкая, какая хрупкая. Ветер бьёт мне в лицо, но я все равно чувствую нежное дыхание на шее и тепло её рук сквозь кожаную куртку.
Улицы расплываются, а местность становится все более каменистой. Я сворачиваю с дороги, направляя мотоцикл прочь от равнины, куда обычно привожу девушек, и направляюсь к горному хребту.
Я останавливаю мотоцикл на вершине расщелины, выступающей из гор. Отсюда звёзды похожи на мерцающие тарелки на чёрном бархатном столе. Они настолько близки, что я могу протянуть руку и дотронуться до них.