На шатких ногах я выхожу на улицу. Оставшись в коридоре одна, опускаюсь на пол и закрываю лицо руками.
Я должна была восстановить справедливость в отношении Слоан.
А в процессе я мечтала уничтожить Redwood Prep.
«The Kings» — это лицо этой отвратительной школы.
Они — все то, что я так ненавидела.
Богатые. Властные. Хулиганы.
Но теперь, когда я добилась успеха в расследовании и унизила Харриса на сцене, это не похоже на победу. Такое ощущение, что я разрушаю свою жизнь и жизнь всех вокруг во имя своей лучшей подруги.
ГЛАВА 43
ЗЕЙН
Я то проваливаюсь в сознание, то выхожу из него. Лекарства сильные и вырубают меня почти всегда, но всякий раз, когда я прихожу в себя, комната кажется все более напряженной.
Сол выглядит так, будто собирается совершить убийство.
Лицо Финна — холодная маска, но я чувствую, как под ней клокочет ярость.
Датч не выглядел таким мстительным с тех пор, как мы были детьми. Искривление губ, сжатие челюсти — все говорит об этом. Обычно ему лучше удается скрывать свои эмоции.
Брак сделал его мягким.
А может, я действительно выгляжу так жалко.
— Ты меня теснишь. — Жалуюсь я. — Который час?
— Тебе пора спать. — Говорит Сол.
Финн опускается в кресло рядом с Солом, листая книгу.
Неужели сюда вообще пускают так много посетителей?
Как только мысль приходит в голову, я отгоняю её. Правила к нам не относятся. Датч и Финн, должно быть, все продумали так, чтобы никто не задавался вопросом, почему в мою комнату на ночь набиваются пять человек.
— Идите домой. — Говорю я им.
— Нет.
Датч зыркает на меня с кресла, на которое он свалился. Кейди свернулась калачиком у него на коленях, положив голову ему на грудь и подтянув колени к себе. Датч натянул на неё одеяло, но ей все равно не по себе.
Дверь открывается. Я удивляюсь, когда входит Грейс с чашкой кофе в руках.
Её взгляд падает на меня и глаза расширяются. На секунду она выглядит смущенной, словно какая-то часть её души задается вопросом, хочу ли я, чтобы она вообще была здесь.
Как она могла подумать, что я не хочу?
От одного взгляда на неё становится трудно дышать.
— Зейн. — Тихо говорит она. — Ты проснулся.
Я продолжаю смотреть на неё, впитывая в себя. Волосы выглядят мокрыми, как и одежда. Должно быть, сегодня её облили дождевальные машины.
Она топчется на месте.
— Тебе больно? Может, позвать медсестру?
Датч смотрит на меня.
Финн складывает руки на груди.
Сол сонно моргает.
— Всем выйти. — Говорю я так твёрдо, как только могу. Не сводя глаз с Грейс, я добавляю: — Кроме тебя.
Её брови взлетают вверх.
— Не переусердствуй, Зейн. — Предупреждает Сол. — Ты только что вышел из операционной.
Я кладу руку на кровать, чтобы подтянуться. К сожалению, меня останавливает гигантский гипс вокруг запястья.
Мои глаза расширяются при виде него.
— Как скоро я смогу его снять? — Спрашиваю я у комнаты.
Никто не отвечает.
— Как долго?
— Мы не знаем. — Сол прочищает горло. — Повреждения серьёзные, Зейн.
Я встречаю его взгляд и чувствую, что он не договаривает.
Вспышка жестоких тёмных эмоций захлестывает меня.
— Что сказали врачи?
Кажется, они не хотят мне говорить.
Наконец Финн пробивает лёд.
— Возможно, ты больше не сможешь барабанить.
Сол молчит.
Датч отводит взгляд.
В суровой и напряженной тишине я смеюсь.
Все смотрят на меня как на сумасшедшего.
Может быть, так и есть.
Нет, я знаю, что это так.
Поэтому мне не нужна их чёртова жалость.
— Убирайтесь к чёрту из моей комнаты. Датч, пусть Кейди сегодня спит в кровати. Финн, родители Сола, наверное, сходят с ума. Отправь им сообщение и скажи, что он переночует после танцев, а Сол…
Он напрягается.
— Ради всего святого, пусть кто-нибудь вымоет эту твою мерзкую рожу. В ней столько крови, что ты похож на убийцу.
— Должно быть, его обезболивающие действуют. — Говорит Датч.
Он прав. Боль приглушена, но голова раскалывается, а запястье все ещё онемело.
— Если понадобится, я сам тебя выгоню.
Датч упрямо поднимает подбородок.
— Мы остаёмся. Холл может вернуться. Или…
— Холл не настолько глуп, чтобы ударить дважды, и ты это знаешь.
Мой близнец смотрит на меня.
— Я в порядке.
— Ты ранен. Возможно, навсегда. — Прямо говорит Финн.
Я ухмыляюсь.
— Разве я хоть раз в жизни позволял кому-то, кроме меня, решать, что я могу делать, а что нет?