Старейшины переглянулись, их лица оставались непроницаемыми.
— Мы примем решение, — наконец сказал Аэрон, его голос был холодным. — Но не сейчас. Это слишком важно, чтобы решать на эмоциях. Нам нужно время.
Каэл сжал зубы, но кивнул.
— Мы ждём вашего решения. Но помните, что времени у нас почти не осталось. Стая стоит на грани. И я не позволю вам отвернуться от истины.
Слова Каэла разорвали тишину на площади, оставив напряжение, которое витало в воздухе. Элис стояла рядом с ним, её сердце колотилось от волнения и страха. Она знала, что борьба только начинается.
Тишина, которая воцарилась после слов Каэла, казалась оглушающей. Старейшины стояли напротив группы, словно живые статуи, их лица оставались непроницаемыми, но в воздухе витало напряжение. Элис чувствовала, как сердца всех вокруг бьются быстрее — от недоверия, страха и скрытого гнева. Артефакт в руках Каэла слабым голубым сиянием напоминал о том, что они принесли с собой доказательства пророчества. Но хватит ли этого, чтобы поколебать старейшин?
Аэрон, главный старейшина, сделал шаг вперёд, его глаза были прикованы к артефакту.
— Это древняя вещь, Каэл. Я не отрицаю её магическую силу, но ты просишь нас поверить, что она — истина, которая должна изменить всё, что мы знали. Это слишком серьёзное заявление.
Его слова прозвучали спокойно, но в них чувствовалась скрытая угроза.
— Это не просто заявление, — твёрдо ответил Каэл. Его голос был ровным, но в нём звучала сила, которая, казалось, могла разорвать этот гнетущий воздух. — Этот артефакт — подтверждение пророчества. Он показал, что наша стая больше не может существовать в изоляции. Мы должны измениться, чтобы выжить. Элис — ключ к этому изменению. Её силы подтверждают это.
Аэрон сдержанно кивнул, его взгляд снова обратился к Элис.
— Ты хочешь, чтобы мы поверили, что человек, который не является частью нашей стаи, должен стать нашим спасителем? Это трудно принять. Мы веками полагались только на себя, на наши традиции. Почему мы должны сломать всё из-за одной легенды?
Элис почувствовала, как внутри неё всё сжимается. Она знала, что её роль в этом споре была центральной, но сейчас ей казалось, что все взгляды — обвиняющие, сомневающиеся — были направлены на неё.
— Потому что ваши традиции больше не работают, — вмешалась Лана, сделав шаг вперёд. Её голос был резким, но уверенным. — Мы видим это каждый день. Мы теряем стаю, наш народ слабеет. А вы продолжаете цепляться за старые законы, которые не спасают нас. Вы не хотите видеть истину. Но мы видели её. Элис не просто человек. Она связана с этим пророчеством. Без неё мы не дошли бы до этого момента.
— И ты ожидаешь, что мы поверим твоим словам? — холодно спросил Аэрон, его голос звучал как ледяной ветер.
— Вы можете не верить нам, — твёрдо сказал Каэл, его голос звучал как раскат грома. — Но вы не можете отрицать того, что показал артефакт. Если вы не хотите принять эту истину, значит, вы просто боитесь изменений. И этот страх разрушает нашу стаю.
Эти слова вызвали ропот среди членов стаи, которые начали собираться вокруг площади. Молва о возвращении Каэла и его группы быстро распространилась, и теперь всё больше оборотней выходило из своих домов, чтобы посмотреть, что происходит. Их лица выражали смесь любопытства и тревоги.
— Боимся? — переспросил Аэрон, его голос стал тише, но от этого ещё более угрожающим. — Ты называешь нас трусами, Каэл? Тех, кто держит стаю в безопасности десятилетиями? Кто защищал её, пока ты был слишком молод, чтобы понять, что такое ответственность?
Каэл шагнул ближе, его янтарные глаза вспыхнули, но он сдерживал гнев.
— Я называю вас слепыми. Вы закрываете глаза на то, что стоит прямо перед вами. Вы отказываетесь видеть, что стая больше не может существовать так, как раньше. Это не защита, это упрямство.
Его слова вызвали волну шёпотов среди собравшихся. Некоторые из оборотней кивали, соглашаясь с ним, другие бросали напряжённые взгляды на старейшин.
Элис чувствовала, как ситуация накаляется. Её дыхание стало учащённым, но она знала, что должна что-то сказать. Она сделала шаг вперёд, её голос прозвучал неожиданно громко:
— Я понимаю, почему вы сомневаетесь во мне. Я не часть вашей стаи, и вы не знаете меня так, как знаете друг друга. Но я знаю одно: я не хочу, чтобы вы страдали. Я видела, как ваша стая сражалась, как вы выживали. Но сейчас настало время не просто выживать. Настало время измениться, чтобы жить.
Слова Элис вызвали тишину. Все взгляды теперь были направлены на неё, и она почувствовала, как её сердце сжалось, но продолжила: