Аэрон вскинул подбородок, его голос прозвучал резко:
— И ты думаешь, что твоя любовь к ней делает тебя лучше? Это делает тебя слабым, Каэл. Ты ставишь свои чувства выше законов стаи, выше её безопасности.
Элис почувствовала, как внутри неё разгорается огонь. Её сердце было переполнено эмоциями, и она больше не могла молчать.
— Вы называете это слабостью, потому что боитесь силы, которую вы не можете понять! — её голос раздался громче, чем она ожидала. — Я пришла сюда не для того, чтобы разрушить вашу стаю. Я пришла, чтобы спасти её. Вместе с Каэлом. Вы говорите, что законы вас защищают, но законы не спасут вас от мира, который меняется. Вы можете отвернуться от меня, но вы не можете отвернуться от истины.
Толпа замерла, и даже старейшины на мгновение перестали говорить. Аэрон изучал Элис с напряжением, словно пытаясь понять, насколько серьёзно она верит в свои слова.
Каэл посмотрел на неё, и в его глазах читалась гордость. Он снова обратился к старейшинам.
— Если вы не примете её, я откажусь от своей позиции альфы. Я не буду вести стаю, которая живёт страхом.
Эти слова вызвали настоящий взрыв эмоций в толпе. Крики, шёпот, недоумение. Даже старейшины не смогли скрыть удивления.
Аэрон сжал кулаки, его голос снова прозвучал твёрдо:
— Ты готов отказаться от своего наследия ради неё? Это твоё решение, Каэл?
— Да, — ответил он, не колеблясь. — Если вы отвергнете её, вы отвергнете меня.
Тишина снова окутала площадь. Элис почувствовала, как её ноги стали словно ватными. Но в то же время она знала: этот момент станет поворотным. Их борьба только начиналась.
Толпа на площади больше не могла оставаться в тишине. Гнев, тревога и непонимание словно волной накрыли собравшихся. Шёпот перешёл в громкие выкрики, оборотни обменивались напряжёнными взглядами, некоторые спорили, другие старались утихомирить окружающих. Старейшины стояли в центре, неподвижные и строгие, но даже они, казалось, почувствовали, как контроль над ситуацией начинает ускользать.
Каэл держал артефакт в руках, его глаза горели яростью и решимостью. Он поднял взгляд на толпу, затем снова обратился к старейшинам.
— Вы говорите, что я предаю стаю? Что моя любовь к человеку делает меня слабым? — его голос разнёсся по площади, перекрывая шум. — Но разве это не слабость — цепляться за страх, который не даёт нам двигаться вперёд? Разве это не слабость — отвергать возможность спасти нас только потому, что она не вписывается в ваши законы?
Слова Каэла заставили толпу притихнуть. Даже те, кто ещё секунду назад спорил, теперь обратили внимание на его речь.
— Вы не видите, что мир вокруг нас меняется? Люди больше не наши враги, но если мы продолжим отталкивать их, они станут угрозой. Если мы продолжим жить в изоляции, мы погибнем. Мы теряем стаю. С каждым годом нас становится меньше, наши земли уменьшаются, наши силы слабеют. И всё это потому, что мы боимся признать, что старые законы больше не работают.
Элис стояла рядом, её сердце билось как никогда быстро. Она чувствовала напряжение в толпе, но слова Каэла вселяли в неё уверенность. Он говорил с такой страстью, что даже самые ярые противники начинали задумываться.
Аэрон, главный старейшина, шагнул вперёд, его лицо оставалось холодным, но в глазах появился огонь.
— Ты слишком молод, чтобы понимать, Каэл, — произнёс он, его голос прозвучал, как раскат грома. — Ты не видел тех времён, когда люди уничтожали нас, когда они охотились на нас, как на зверей. Ты не знаешь, что такое защищать стаю любой ценой. Эти законы спасли нас. И ты думаешь, что можешь изменить их из-за одной девушки? Из-за человека?
— Я думаю, что мы должны измениться, чтобы выжить, — твёрдо ответил Каэл. — Вы держитесь за прошлое, которое больше не может нас спасти. Да, люди охотились на нас. Но времена изменились. И если мы продолжим считать их врагами, мы сами станем причиной своей гибели. Элис — не враг. Она доказала это. Её силы, её отвага — всё это говорит о том, что она здесь не случайно. Она часть нашего будущего.
Аэрон сузил глаза, его голос стал ещё более жёстким.
— Слова ничего не значат без действий. Ты говоришь о будущем, но что, если ты ошибаешься? Что, если твои чувства затуманивают твой разум? Ты готов поставить на кон всю стаю ради этой веры?