- Я слышал о ней, но совсем поверхностно…
- Первородная Обитель – это место, откуда выходит магия в наш мир. Огромная светлая пещера, наполненная невероятными энергией и силой.
- А откуда она взялась? Эта Обитель?
- Она существовала с начала времён… Некоторые из наших предков поняли, что Обитель не различает. Она может поддерживать и Силы Жизни и Силы Смерти. Предки начали экспериментировать и разбудили Силы Смерти. Та часть леса, в которой они проводили свои ритуалы, потемнела. Волшебный Лес разделился на светлый и тёмный. Валлор и Тириил. А мой народ разделился на лесных эльфов и тёмных. Потом некоторые из лесных стали строить города и жить в них. Так появились высшие эльфы.
- Интересно… Ты, я полагаю, лесная?
- Да.
- А друиды кто такие? Ты как-то упоминала их.
Дариэль рассказала, что друиды – их было всего восемнадцать, – это главные служители Первородной Обители. Они никогда не покидали Волшебный Лес и были бессмертными. Именно они назначили Верховных Магов, наделив их вечной жизнью и огромной магической силой. Друиды не препятствовали эльфам, когда те пробуждали Силы Смерти.
- Они сказали, что это нужно для баланса сил, - объяснила эльфийка.
С друидов разговор перешёл на неё. Она поведала о своём детстве в Волшебном Лесу, о тех удивительных магических созданиях, которые его населяют. Из перечисленных ей существ – а она явно назвала не всех, а только тех, кто ей особо нравился, - Габриэль знал только двух: единорогов и фей.
Отца Дариэль звали Кавил. Он состоял на службе у высших эльфов – был экспертом по Воллейну. Раз в десять лет он объезжал все Провинции людского королевства и делал отчёт о произошедших изменениях: отмечал, что развилось, что осталось на том же уровне и что стало хуже.
Мать Фиира работала на обувной фабрике. В отделе сортировки изделий. Из этого отдела обувь отправлялась либо на склад, либо сразу в магазины, либо в отдел магических камней. В последнем феи вставляли в неё разноцветные кристаллы, наделяя различными волшебными свойствами.
- Феи что, работают у вас? – спросил вампир.
- Да, они сами вызвались помогать… Давным-давно. И не только они. Обувь ведь тоже не мы изготавливаем… Её дастифины делают. Такие небольшие существа, полметра ростом (воображение Габриэля нарисовало небольших человечков), похожие на маленьких медведей (воображение Габриэля перечеркнуло человечков и нарисовало маленьких мишек). С большой головой и крупным чёрным носом, - показала Дариэль рукой, какой был нос (теперь в голове у Габриэля был образ коалы).
- Они что, добровольно у вас работают?
- Конечно. Дастифины, вообще, нас к обуви не подпускают. Пока она не будет готова. Духи леса строят нам дома. И ремонтируют их.
- Духи?
- Да, такие светло-голубые, светящиеся шары.
Представить духов леса землянину было гораздо проще, чем дастифинов.
Оказалось, что практически всю работу, связанную с физическим трудом, за эльфов выполняют другие. И эти другие абсолютно довольны сложившимся положением. Они говорят, что работают во благо Волшебного Леса и Акравила, вносят свою лепту, делают то, что у них получается лучше, чем у эльфов, чтобы последние могли заниматься более высокими умственными занятиями и ещё выше поднимать величие эльфийского королевства.
«То о чём мечтают на Земле, - подумал Габриэль. – Переложить весь труд на роботов и раскрывать свои способности, не отвлекаясь на работу… Что-то здесь эти друиды намутили… Кто ж захочет впахивать, пока другие раскрываются? Даже роботы в наших фильмах бунтуют… Или я чего-то не понимаю?»
Школ и академий в Акравиле не было, но лучшими преподавателями в школах и академиях Воллейна считались именно эльфы. Последние узнавали всё из книг, личного опыта и от старших собратьев по расе.
«Жизнь то длинная, - попробовал представить эльфа-профессора вампир. – Можно самообразованием баловаться. Это людям школы и институты нужны, чтобы побыстрее запихать в себя побольше знаний и поскорее стать полезным для общества»
Уровень длинной жизни эльфов был высок. Они были малочисленны и среди них не было «гнилых зёрен». Может лет до ста, ста пятидесяти и можно было встретить юного эльфа, который «валял дурака», но ближе к двумстам годам они уже не попадались. После пятисот лет многие приносили в общую копилку гораздо больше, чем тратили. Поэтому те, кто ничего не приносил – те, кто занимался творческими, научными, магическими или какими-нибудь ещё изысканиями - не нужными никому в данный момент, но сулящими большую пользу в будущем, - могли достойно жить, полагаясь на лучшее социальное обеспечение в Западном Аилионе.