— А ты богат? — спросила она, приподнимая бровь.
— Я думал, тебе нравятся бедные преподаватели по экономике, — парировал Леннард, прикрывая дверь.
— Мне нравятся преподаватели, у которых есть квартиры, — ответила Вероника.
Леннард ухмыльнулся.
«Чувак, да я же тебя спасаю. Потом спасибо мне скажешь», — мысленно подумал он.
— К сожалению, я беден, как и твой друг. Но я ничего и не предлагаю. Но за кофе заплачу.
— Мне это подходит, — с придыханием ответила она.
Они вместе спустились по лестнице, минуя лифт, и Леннард бросил быстрый взгляд на дверь квартиры 108. Если его «друг» проснется и обнаружит пропажу, то пенять ему будет не на кого — дверь в квартиру осталась открытой. Мало ли кто успел зайти, пока он был в отключке.
Выйдя на шумный Невский проспект, Леннард и Вероника зашагали по мокрой брусчатке в сторону кафе, которое все работало в это время. Леннард с наслаждением вдыхал вечерний воздух. Левой рукой он придерживал Веронику за локоть, а правой сжимал в кармане краденные сережки. Его сердце стучало так громко, что заглушало звуки города. Щеки раскраснелись, глаза блестели, волна адреналина вновь накрыла его с головой.
Он снова выиграл. Но Леннард знал — все это лишь репетиция перед главным делом. Местью, которую он обязательно исполнит. И никто не сможет ему помешать.
Никто.
Глава 1. Неудачный день
Ludwig van Beethoven — Für Elise - Reimagined (Alexander Joseph)[1]
Архангельск, 4 года назад
Конец апреля принес в город теплый весенний ветер. Лед на северной Двине тронулся, и Элина, сидя на скамейке, наблюдала, как белые льдины торопливо плывут по воде, словно стремятся побыстрее обогнать друг друга. Сейчас Элина представляла себя одной из этих льдин — ей тоже хотелось поскорее добраться до заветной мечты, обгоняя однокурсников на поворотах.
Несмотря на весну, пальцы у Элины заледенели. Женя опаздывала, и Элина скрашивала ожидание, уставясь в экран смартфон. Она смотрела выступление Хатии Буниатишвини[2]. Два года назад Хатию признали лучшей пианисткой года. Сейчас она играла концерт, в котором соединяла Бетховена и Листа. Она виртуозно видоизменяла «Лунную сонату», превращая ее в абсолютное новое произведение, но с до боли знакомыми мотивами. Сбежав от внешнего мира, Элина следила, как пианистка перебирала пальцами по клавишам, и время от времени переводила взгляд на льдины. Кто она сейчас — догоняющая или отстающая? Что принесут ей последующие года? Сможет ли она взять судьбу в свои руки, или ей придется смотреть в спину друзьям, которые не упустили свой шанс?
Ее мысли нарушила Женя, которая наконец-то появилась в поле зрения. Без лишних слов она села на скамейку. Элина сняла наушники и с грустной улыбкой повернулась к подруге.
— Ты опоздала, — сказала Элина.
— Я знаю, прости, — извиняющимся тоном произнесла подруга. — Ты же знаешь, все эти сборы… Я не рассчитала время.
Женя закусила губу. Элина понимала, почему она выглядит такой виноватой. В этом году Женя уезжала в Питер, чтобы поступить на факультет по связям с общественностью. Они обе планировали ехать в Питер, как и полагается лучшим подругам, вот только у Элины в этом году все пошло совсем не так, как она ожидала, отчего ей придется остаться в Архангельске. Она не обижалась на Женю — ее вины в том, что Элина не смогла постоять за себя, не было. Но все же ей было больно говорить на эту тему. Ведь сейчас их с Женей пути расходились.
— Ничего страшного, я все равно никуда не тороплюсь, — со вздохом ответила Элина.
Женя улыбнулась, и на ее пухлых щеках появились милые ямочки.
— Ты сама как? У тебя ведь скоро экзамены. Волнуешься?
— Нет, — Элина только сейчас поставила выступление пианистки на паузу. — Я уверена, что пройду. Уж в этот колледж точно. Только не получится ли так, что я попусту потрачу там время…
Женя дотронулась до ее плеча.
— Послушай, то, что сделано, уже не изменишь. Может, все к лучшему? Когда ты встанешь на ноги, то сможешь сама решать, куда тебе поступать. Бросишь училище, поедешь в консерваторию в Питере, покоришь всех своей игрой…