— Ну, ты! — прошипел он, испепеляя ее взглядом. — Ты — паршивая тварь с мерзким характером! Зачем бы мне нужно было шпионить за тобой? Я прекрасно вижу, как ты управляешься с лошадьми. Разве я не говорил, что ты разбираешься; в них? Ты воображаешь, будто я слежу за тобой, тогда как я не проверяю даже своих работников на конюшне.
— В таком случае, почему ты наблюдал за мной вчера? — отбивалась Кристина, не отрывая от него глаз. — Ты и встал пораньше сегодня нарочно, чтобы ехать со мной и контролировать каждый мой шаг!
Руки Эжена больно стиснули ее плечи, и Кристина увидела, что он вот-вот не сдержится и ударит ее наотмашь.
— Я вовсе не шпионил за тобой, — мрачно сказал он. — Не будь ты так невинна…
— Я совсем не невинна! — вскипела Кристина, вырываясь из рук Эжена.
— Неужто, правда? — полюбопытствовал он язвительно. — Хорошо, признаюсь: я следил за тобой. Ты сразу же решила, будто я это делаю, чтобы доказать, что ты ничего не умеешь делать. Никакой другой женщине ничего подобного даже в голову бы не пришло.
Кристина по-прежнему сердито смотрела на него. Эжен разжал руки и отвернулся. Он спросил с нарочитой грубостью:
— А что, тебе никогда не приходило в голову, что мне просто может хотеться видеть тебя? Неужели ты не могла догадаться, что у меня есть чем заняться, помимо верховой езды в рабочее время.
— А почему тогда ты следил за мной? — встревоженные глаза Кристины не отрывались от него.
Эжен продолжал стоять к ней спиной. Не меняя позы, он сердито бросил:
— Да потому, что я хотел быть с тобой! — И добавил, внезапно повернувшись к ней: — О Боже! Ты действительно сама невинность. — Но в его тоне словно проскользнуло странное сомнение. — Вчера я просто смотрел на тебя. Я хотел смотреть на тебя! Мне нравится смотреть на тебя!
Кристина взглянула на его лицо, смутно белевшее в полумраке конюшни. Его гнев пропал. Он коснулся рукой ее лица, нежно провел пальцами по щеке.
— Господи, ты с такими белокурыми, словно лунный свет, волосами, шелковой кожей, глазами дикой лани, — и не можешь понять своей красивой головкой, что у меня может появиться желание бросить все дела и просто смотреть на тебя… — Эжен вымученно улыбнулся. — В глубине души тебя тоже влечет ко мне, но ты боишься меня до смерти.
Кристина покраснела и отвернулась, не в силах справиться с волнением, но он сжал ладонями ее голову и развернул девушку лицом к себе.
— Ты ведь хотела привлечь мое внимание? — ласково спросил он. — Ты добилась своего, малышка.
Кристина лишь беспомощно смотрела на него, а он медленно обнял ее, немного посмотрел ей в лицо, любуясь изгибом ее губ.
— Все мое внимание теперь принадлежит тебе одной, — пробормотал Эжен, приблизив свои губы к ее рту.
Его объятие не было слишком крепким, но целая волна ощущений охватила Кристину, лишая ее сил. В ответ на нежное прикосновение его губ она расслабилась, прильнула к нему. И вновь со страхом и наслаждением ощутила, как в теле ее вспыхнуло чувственное пламя.
Эжен властно привлек Кристину ближе к себе. Поддерживая рукой ее подбородок, он провел кончиком языка по губам девушки. Она поняла, что он хочет, и охотно приоткрыла губы, позволяя углубить поцелуй, хотя раньше ей это совсем не нравилось. Эжен слегка застонал. Кристина почувствовала, как сильно бьется его сердце. У нее самой сердце трепетало, как испуганная бабочка, рвущаяся на волю. С коротким вздохом она прижалась к нему еще крепче, обхватив руками его шею.
— Мы оба — просто сумасшедшие, — еле слышно, прерывающимся голосом сказал Эжен.
Он осыпал поцелуями откинутую назад шею Кристины. Однако она не слышала его слов, забыла о всех соображениях, диктуемых требованиями морали, и благоразумием. Она лишь тихо стонала и тянулась к его губам, ожидая, все новых и новых поцелуев.
Тело Эжена напряглось, задрожало от бурного желания. Его руки скользнули вниз по спине девушки, яростно сжимая ее. Кристина с такой же страстью прильнула к Эжену всем своим телом, обвила его руками, как лиана ствол, забыв обо всем, трепеща от возбуждения.
Эжен опустил руки ей на талию. Затем они скользнули вверх, накрыв ладонями груди. Его прикосновения были так же требовательны и так же властны, как и поцелуи. Под жадными пальцами мужчины, напрягаясь, ожили ее груди. Из пересохшего горла Кристины почти против воли вырвался протяжный крик восторга.
— Эжен! — Его имя она произнесла со стоном мольбы, и он снизошел к ней, еще сильнее стиснув в объятиях.