Если бы не несчастный случай, перевернувший всю нашу жизнь, Ледяев так бы и оставался на свободе, устанавливая свои порядки и нарушая закон.
Я не интересовался, сколько грозит моему отчиму, но судя по конфискованному имуществу и блокировки всех наших счетов, наворовал он достаточно.
- Антох, давай не будем усложнять друг другу жизнь? Ты доучиваешься в Зодчинске до конца учебного года, а я обещаю обновить модель твоего телефона до последней версии. Идёт?
Посмотрев на меня исподлобья, малой немного тормозит с ответом, а потом все же выдаёт:
- Новый телефон мне так и так папа купит, когда его выпустят. Так, что засунь своё предложение куда подальше.
Разворачиваюсь в сторону двери, борясь с желанием расхуярить косяк. Дышу со свистом, выпуская из ноздрей невидимый пар.
За девять лет жизни, мой брат достаточно хорошо изучил меня, и отлично научился пользоваться своим положением. Я не записывался к нему в няньки и если бы не недавняя трагедия, разговаривал бы с ним иначе. Ледяев постарался сделать всё, чтобы создать пропасть между родным сыном и его сводным братом, которого приходилось не просто терпеть, но ещё и финансово обеспечивать. Вот только жизнь сыграла с ним злую шутку, и теперь судьба его единственного наследника целиком и полностью в моих руках.
Забавно, правда?
- Хорошо, - говорю с расстановками. – Твоего папочки сейчас здесь нет! На данный момент я являюсь твоим представителем и официальным опекуном. Если не будешь дружить со мной, я перестану быть добрым. Сечешь, мелкий?
Для убедительности подхожу вплотную и нависаю сверху. Благо я пока ещё обладаю ростовым преимуществом, которое с каждым годом заметно сокращается.
- Да пошли вы все! – Цедит малой сквозь зубы, отталкиваясь от стены. – Мама бы никогда не допустила, чтобы я учился в этой задрипаной школе! – Выплевывает напоследок слова, которые мне приходится проглотить.
Не могу же я сказать ему, что нашей матери последние месяцы вообще было похуй: учимся мы или нет. Всё, что её заботило, - это где достать очередную дозу антидепрессантов, которые врачи давно запретили ей принимать. Мой отчим и здесь постарался, хоть и главного не учел…
Но об этом Антон не узнает, по крайней мере в ближайшие лет пять. Возможно, когда-нибудь, я поведаю ему правдивую историю, а не те байки, которыми кормит его отец, выставляя себя едва ли не самым святым человеком.
Отдав распоряжения помощнице по дому и по совместительству няньке для мелкого, выхожу из подъезда покурить. По привычке, натягиваю кепку, чтобы лишний раз не светить узнаваемым фейсом, что последний месяц слишком часто мелькает на обложках газет.
В отличие от столицы, здесь не надо заморачиваться со шмотками, когда отлучаешься на пару минут. Мои самые потрёпанные джинсы на фоне местной моды смотрятся, как нечто шедевральное и запредельно дорогое.
Это, пожалуй, один из немногих плюсов, среди огромных жирных минусов пребывания в Зодчинске.
- Сигареткой не угостишь? – обращается какая-то убогая. На вид ей больше сорока, хотя уверен, что по паспорту не больше тридцатки. Убитый уровень жизни сделал своё дело.
Я снял квартиру в самом элитном районе Зодчинска, рассчитывая на приличный вид, но судя по экземплярам, что периодически встречаются, когда выхожу из подъезда, цивилизация обошла этот город стороной.
Может и правда стоило подыскать что-то поприличнее?
Уставившись на мои руки, тётка терпеливо ждёт, когда достану из пачки отраву. Желая побыстрее избавить себя от её присутствия, отдаю всю пачку и захожу обратно в подъезд.
Доставка еды опаздывает уже на семь минут, и это так же чертовски злит потому, как сделал заказ заранее. Надо будет подыскать повара, чтобы не травить нас с мелким местным фастфудом.
Когда поднимаюсь на свой этаж, под дверью нахожу пищащее существо, которому отраду не более суток.
Сука, только этого не хватало!
Рыжий котёнок из последних сил разрывается, сигнализируя этому миру, что любыми способами намерен здесь задержаться.
Оглядываюсь по сторонам и не понимаю, откуда он взялся?
В общем тамбуре живём только мы и бабуля, которая судя по внешним данным, вот-вот откинется, прости Господи. Если даже буду ломиться в её дверь, она не услышит.