Сомневаюсь, что Алан вблизи видел хоть одну машину премиум-класса. Вот у моих братьев на одно лицо по три автомобиля. Как говорит Алексей, для каждого определенного случая должна быть определенная тачка. На какой-то покатать девчулю, пустить ей пыль в глаза, в какой-то ее трахнуть на заднем сиденье, а на какой-то машине ездить по делам. Артур более практично использует автомобили. Черный седан для работы, встреч с серьезными людьми, большой внедорожник для семьи, часто возит родителей загород, если те вдруг оставались в квартире в центре столицы. Есть еще кабриолет для свиданий, правда, на нем брат редко ездит. Много работает.
– Зачем тебе в город? – вдруг спрашивает Алан.
– За бальзамом для волос.
– Серьезно? – Алан скептически приподнимает бровь, усмехается. – Не верю. Если ты думаешь, что тебе удастся увидеть парня, к которому приехала, то спешу разочаровать: он вчера уехал.
– Что? – шокировано спрашиваю. – Как это он уехал? И вообще, откуда ты знаешь, к кому я приезжала?
– Вчера мне сообщили.
– Ты уверен, что мы говорим об одном и том же человеке? – Мысль, что Кирилл меня кинул, даже тело не попытался найти, убивает. Жених называется. Наверное, совсем меня не оплакивал.
– Соколов Кирилл Андреевич? – Алан не смотрит в мою сторону.
Я не отвечаю, потому что понимаю, что мне нужно найти в себе мужество и признаться самой себе, что в моем окружении нет ни одного человека, которому могу доверять. Алану верю, но тут просто вариантов других нет, я завишу от него.
– С тобой все в порядке? – В карих глазах на секунду мелькает сочувствие, но через мгновение они вновь равнодушны.
– Да, – глухо отвечаю, невидящим взглядом смотрю в окно.
В душе опустошение, словно в миг потеряла что-то ценное, важное для себя. Я пытаюсь не плакать, не вспоминать прошлое, а слезы катятся по щекам, воспоминания, как кадры из фильма, мелькают перед глазами. И вспоминаю не только отношения с Кириллом, но и свою семью. В моей голове полная каша, которую годами, наверное, придется расхлебывать.
Я совсем не замечаю, как мы въезжаем в город. Не удивляюсь, когда машину останавливают возле какого-то магазина и не реагирую, когда Алан оставляет меня одну. Совсем не обращаю внимания на время, по мне, оно тянется невообразимо долго. Вздрагиваю и прихожу в себя, когда внезапно с моей стороны распахивается дверка.
– Это тебе, – Алан протягивает мне белую рубашку с рукавами до локтя. – У нас тут не принято оголяться.
– Но я же в майке, – вяло возмущаюсь.
Послушно, под строгим взглядом темных глаз, натягиваю рубашку. Алан терпеливо ждет, когда я застегну все пуговицы, потом в его руках оказывается платок. Я вопросительно на него смотрю, потом поднимаю глаза на мужчину. Он ничего не поясняет, ловко накидывает мне его на голову, завязывает на затылке под волосами. От его прикосновений к коже у меня перехватывает дыхание. Отшагивает назад, а я смотрю на себя в боковом зеркале. Там отражается милая девушка с косынкой на голове, с рассыпанными по плечам темными волосами.
– Спасибо, – шепчу, перевожу взгляд на молчаливого Алана.
Он гипнотизирует меня, медленно опускает глаза на мои полураскрытые губы, но тут же резко вскидывает их вверх к моим глазам. Темнота в его глазах, смотрящая сейчас на меня, не пугает. Она завораживает и манит к себе. Я не слышу собственного сердцебиения и дыхания, реальность вокруг перестает существовать. Есть только я, Алан и его темнота во взгляде. Он первый приходит в себя, закрывает дверь, словно отсекает меня от себя. Я вздрагиваю и судорожно делаю вдох. Черт, что за наваждение такое?
Алан занимает водительское место, трогает машину. Нервничаю, мну в руках юбку, задрав ее до колен. Выезжаем из города, но на развилке сворачиваем совершенно в другую сторону, не туда, где находится поселок. Испуганно и одновременно вопросительно смотрю на Алана. Он упрямо сжимает губы, не обращает внимания на мои взгляды, просто их игнорирует.
Машина несется куда-то вверх, сбавляя скорость на поворотах. Мне хочется взвизгнуть и попросить вернуться назад. Никакого экстрима не хочется, но мы все едем и едем, взбираясь все выше и выше. Когда Алан глушит мотор, сидим неподвижно, каждый смотрит на лобовое стекло. Небо затянуто тучами, похоже, с минуты на минуту начнется дождь. Впереди обрыв, уверена, оттуда открывается фантастическая картина на горы.
– Не держи в себе боль, – Алан откидывается на сиденье. – Когда ты все держишь в себе, очень легко перегореть. Тебе всего двадцать лет, вся жизнь впереди. Будут падения, взлеты, главное, их достойно пережить.