Мы молчим. Наслаждаемся мигом. Нашим мигом.
Я, наверное, в какой-то момент уснула, потому что вздрагиваю, почувствовав, как меня осторожно перекладывают. Открываю сонно глаза, улыбаюсь Алану. Он улыбается в ответ, накрывает меня одеялом и собирается встать. Сон моментально с меня слетает, я хватаю его за руку и удерживаю. Если по утру мы навсегда расстаемся, так пусть эта ночь до конца будет нашей.
– Останься.
Голос мой звучит без умоляющих ноток, смотрю я прямо и твердо. В это невозможно поверить, но, кажется, эта ночь – ночь моего перерождения. Я вдруг в полной мере ощущаю, как меня переполняет неизвестное чувство. Не могу даже дать ему название, просто меня распирается от желания обнять не только мужчину рядом, но и весь мир, который сейчас играет новыми для меня красками.
– Я не привык с кем-то спать.
– Когда я появилась в этом доме, в твоей комнате была девушка, и я не поверю, что после секса ты ее прогнал.
С вызовом смотрю Алану в глаза, он усмехается и возвращается на то место, где ранее лежал. Я удобно устраиваюсь рядом, не в силах сдерживать свое победную улыбку. Кто знает, может, это не первая моя победа в бою, глядишь так и войну выиграю, и этот немногословный горец согласится улететь вместе со мной.
– Ты сейчас похожа на довольную маленькую девочку, слопавшую шоколадку.
До моих губ дотрагиваются пальцами, медленно очерчивают. Маленькая девочка внутри меня радостно сжимает кулачки, блаженствует под нежностью темных глаз. Мне очень хорошо и спокойно рядом с Аланом, возможно, именно его мне в данный момент и не хватало, чтобы измениться самой.
– Расскажи о себе. – Смотрю ему в глаза, ощущая, как меня охватывает волнение от предстоящего откровенного разговора.
Мне хочется все-все знать об Алане, начиная от любимой еды, заканчивая заветными мечтами.
– Ты всю жизнь живешь в горах? Чем занимаешься? Где твои родители? Есть еще братья и сестры, кроме Алины?
– Зачем тебе обо мне что-то знать? Завтра ты улетишь домой, твоя жизнь станет прежней, ты обо мне и не вспомнишь.
– Не будет ничего прежнего хотя бы потому, что бабушки уже нет. – Дотрагиваюсь пальцами до ключицы Алана, глажу выпирающие кости. – Я по-прежнему не знаю, кому выгодна моя смерть. Страшно подумать, что мне сейчас некому доверять, я не знаю, кто враг, а кто друг. Понимаешь меня? – Вскидываю глаза вверх, чтобы убедиться, что Алан меня слушает. Он слушает и параллельно о чем-то своем думает. – Тебе повезло, что у тебя есть любящая сестра, которая никогда не предаст.
– Предать может каждый, даже брат и сестра, – сухо замечает Алан. – Ты должна рассчитывать только на себя, Кира. Сдается мне, что человек, который желает твоей смерти, находится в твоем близком окружении.
– Мне больно думать о том, что этот человек из моей семьи. – Понимаю, что сейчас тот самый момент, когда можно повторить свое предложение по поводу работы у меня. – Мне нужен кто-то, кому я могу доверять. – Смотрю на Алана тем самым умилительным взглядом, который не оставляет равнодушным даже самое черствое сердце.
– Это явно не я, Кира. Я не могу работать на тебя.
– Потому что я сильно красивая? – Дурашливо спрашиваю, пряча свое разочарование. Тут меня внезапно озаряет догадка. – Ты помолвлен... Та девушка, что я видела в твоей спальне, твоя невеста. У вас договорной брак?
– Диляра мне не невеста.
– Но ты с ней в отношениях!
Злюсь, потому что ревную. Ревную к этой черноволосой красавице, которая удерживает Алана в горах. Алан прищуривается, не пытается оправдаться. Состояние обнять весь мир испаряется, я чувствую на кончике языка горечь, в душе – сожаление. Хочется попросить его уйти и одновременно объяснить, зачем тогда он поддался влечению. Ладно я, глупая дурочка с нулевым жизненным опытом, он-то старше меня, он мог контролировать ситуацию.
Поспешно отодвигаюсь, меня не пытаются удерживать. Обиженно соплю, кусаю губы. Рассматриваю свои руки, пытаюсь не удержать слезы, которые никому не нужны, ни мне, ни тем более Алану.
– Как тебя только совесть не мучает? – тихо спрашиваю, оглядываюсь на мужчину через плечо.
Он не выглядит виноватым, не желает признаваться в грехах. Смотрит на меня немигающим и отстраненным взглядом, с высокомерным выражением на лице. Так и хочется треснуть его, выплеснуть свою досаду. Вот так и штормит молодых и незрелых молодых девчонок. Сначала люблю и не могу, через минуту иди на хер, стоило затронуть неприятную тему. Про любовь – это я условно.
– Тебе самому не противно быть и с ней, и со мной?
– Тебе стоит поспать, завтра тяжелый день.