— Тогда… тебе всё равно придётся это выполнить, — я натянуто улыбнулся.
— Что за бред, — она совсем осмелела.
— Давай проверим?
— Ну допустим.
Подошёл официант, я продиктовал заказ и когда он ушел, я указал Софье на пианино стоящее на небольшой круглой сцене:
— Иди туда и сыграй что-нибудь. Мне скучно, развлеки меня.
— Вы серьёзно? Я что, по-вашему, обезьянка?
— Ты, по-моему, много разговариваешь, тебе так не кажется?
— Хорошо, — она встала, подошла к сцене, на неё глянула администратор, потом на меня, я медленно кивнул и адмиша кивнула Софье.
Та поднялась на две ступеньки на сцену, подошла к инструменту, остановилась возле него и обернулась, посмотрела на меня. Я слегка развалился на стуле, показывая, что весь во внимании. Софья отодвинула немного стул, постояла, посмотрела на него пару секунд, а потом быстро села.
Сразу понятно — она не может не играть.
Как бы не хотела воспротивиться моему приказу, просто из вредности, но её желание коснуться клавиш — сильнее.
Я достал телефон направил на неё и в тот момент, когда она заиграла, включил запись видео. Пока она там что-то наигрывала, послал видео одному из своих контактов.
Пока Софья сидела за пианино и стучала по клавишам, принесли закуску. Я взялся за вилку. Проголодался реально. Ем, даже не смотрю в сторону сцены. Так, иногда кидаю взгляд, чтобы удостовериться, что девчонка всё ещё там. Но можно и не смотреть, просто слушать её странные мелодии.
Наконец мне надоело слушать это бренчание и я махнул рукой администратору. Та быстро подошла к Софье и музыкальная часть закончилась.
Нет, всё-таки не ценитель я фортепианного искусства, оно даже начинает раздражать.
— Вас не поймёшь, — послышался голос Софьи, она подошла и села напротив, взяла вилку и начала есть салат.
— Поиграла и хватит, вон и посетителям не очень понравилось, — кивнул на столики с людьми.
— Ну, да, конечно. Говорите за себя. И вообще, как Бетховен может не нравится?
— А кто это?
— Что, вы не знаете…
— Ладно, шучу, конечно, я знаю, кто такой Бетховен, глухой композитор, но это не значит, что я горю желанием слушать его.
— Вы очень невежественны, — возмущённо вздыхает.
— Ещё как. Скоро ты узнаешь мою настоящую невежественность, — я грозно посмотрел и Софья затихла.
9
Софья
После ужина в ресторане мы вернулись в огромный пентхаус.
Никогда не понимала, что можно делать одному человеку на территории такой огромной квартиры.
Но Нечаеву, как видно, здесь комфортно и кто я такая, чтобы его в этом упрекнуть.
— Можно идти? — спрашиваю демонстративно официально, когда входная дверь за нами бесшумно закрылась.
— Иди, — он махнул рукой и пошел подниматься по лестнице, в свои так называемые — покои.
Держа в руке сумку со своими вещами, я направилась в комнату, предназначенную для меня. Вошла, поставила сумку на ковер. Подошла к кровати и обессиленно упала на неё.
Это был очень долгий вечер. Самый долгий из всех вечеров в моей жизни.
Немного полежала на спине, перекатилась на бок. Смотрю в окно на огни в здании напротив. Вижу людей, как тёмные силуэты. У каждого, какие цели, дела… а я? Какие дела и цели теперь будут у меня?
Нехотя села на кровати. Нужно переодеться в удобный домашний костюм. Встала, подошла к сумке, присела, дернула молнию.
Переоделась, нашла пульт от телевизора, включила какой-то фильм. Выключила в комнате свет и легла в кровать.
Устала я что-то. Только легла, только укрыла себя одеялом, сомкнула веки и всё… неторопливо проваливаюсь в сон…
Что-то грюкнуло и зазвенело на кухне.
Я открыла глаза, сонно глянула на часы на телевизоре — три часа ночи.
Снова какие-то звуки, я испуганно подтянула одеяло и в этот момент услышала голос Давида:
— Со-офья-а! Со-офья-а! — кажется он пьян.
Я быстро села на кровати. Сон улетучился почти мгновенно. Дверь открылась и хлопнула.
В проёме стоит Давид. В руке у него бутылка. Он держит её за горлышко одними пальцами, неловкое движение и бутылка упадёт на пол. Но этого не происходит. Мужчина перехватил её другой рукой, сделал глоток, облизал губы, глядя на меня весело прищурился.
— Хочу сказать тебе, какой всё-таки подонок твой папаша, но знаешь, не он один… есть ещё один человек, который продаст тебя со всеми потрохами — это я, — говорит и пьяно лыбится, — Ты Софья — товар, а мы все — купцы. Понимаешь?
— В каком смысле? — я нахмурилась, убрала с глаз упавшую чёлку.