— Нет, — говорит Давид с лёгкой улыбкой на губах.
— Я потом приду и уберу…
— Сними кофту, — вдруг прозвучало и щёки мои мгновенно вспыхнули.
— Зачем? — у меня такое ощущение, что он не просит, а приказывает.
Так и есть.
— Хочу посмотреть.
— Нет.
— Хочешь, чтобы я снял её сам?
— Вы же говорили что — не можете. Не имеете права.
— Смотреть я могу, — он оскалился.
А у меня в голове представилась картина, что я стою перед ним с голой грудью, он рассматривает её мельчайшие подробности.
— Не буду я ничего снимать, — я повернулась и пошла из кухни, но сразу услышала за собой громкие шаги босых ног.
Нечаев догнал меня, схватил за кофту и толкнул к стене, я только успела подставить руки, чтобы не удариться лицом.
— Ты забыла, что должна выполнять все мои приказы? — он подошел и придавил меня ладонью.
Вторая его ладонь схватилась за край кофты и резко потянула вверх, оголяя моё тело.
— Не трогайте… что вы делаете, — пытаюсь удержать трикотажную ткань.
— Это мешает, — пьяным мужским перегаром выдыхает совсем рядом, практически на ухо.
Чувствую, как прижимается к моей спине его грудь, её контуры, касание волосков и сосков. Но хуже всего ощущение там, ниже в районе ягодиц, ко мне прижимаются его бёдра и там что-то твердое… да это же…
Резко становится холодно, щекотно и страшно.
— Пожалуйста, не надо, — пищу, понимаю, к чему идёт дело.
— Не бойся, я не буду тебя трахать. Просто постой спокойно, — медленно цедит на ухо.
Я замираю, пытаясь укрыть свою грудь ладонями. Давид берёт мои руки и с силой оттягивает в стороны. Одним движением поворачивает меня к себе, а я зажмуриваюсь, чтобы только не видеть его лицо, отворачиваюсь в сторону.
Боже, что происходит.
— Отличные маленькие сиськи, — говорит, словно подытоживает и, вдруг отпускает, — пошла отсюда.
Открываю глаза, смотрю на него. Теперь точно не соображу, что я должна делать. Резко доходят его слова и я срываюсь с места, убегаю в комнату, захлопываю дверь. Слышу шаги, дверь открывается и мне в лицо летит моя кофта.
— Спокойной ночи, — слышу довольный голос.
Ничего не отвечаю, быстро натягиваю на себя пижаму и скорее бегу, прыгаю в кровать, обматываю себя одеялом, со всех сторон и плотно сжимаю веки.
Меня слегка потряхивает от того, что сейчас произошло. Кажется, вот сейчас Давид одумается, решит что всё он прекрасно, может, и ворвётся в комнату, чтобы сорвать с меня одежду и… нет, ещё сильнее завернулась в одеяло… я буду сопротивляться. Я не хочу.
А перед глазами его голая грудь, торс и ощущение чего-то твёрдого упирающегося в меня.
10
Давид
С трудом разлепил веки, повел взглядом по комнате, резко обернулся… на кровати со мной — никого.
Слава богу.
Сел, потёр лицо, вески. Вспомнил какие-то подробности вчерашней ночи. Помню, как зажал Софью, как сорвал с неё кофту… помню её сиськи…
— Чёрт… мать твою, — вскочил с кровати и пошел вниз.
Спускаюсь. Слышу шум на кухне, притормозил, прислушался. Музыка, плеск воды и голос… Софья подпевает.
Ладно, делаю ещё несколько шагов, приближаюсь к кухне, выглядываю из-за угла, смотрю на девчонку… не похожа на разнесчастную. Значит, пронесло. Ёп твою мать. Это ж надо было так напиться, что ни хрена не помнить. Трахнул я её или не трахнул?
Если бы трахнул, прощай всё моё имущество, Бес этого бы так не оставил. Он её девственницей хочет, а тут я… идиот, со своим неугомонным членом.
Выхожу.
— Доброе утро, — делаю недовольный вид.
Софья остановилась, обернулась, посмотрела на меня с упрёком и снова отвернулась. Обиделась всё-таки, а на что?
— Сейчас будет завтрак, — проговорила холодно.
— Слушай, ты извини меня, если что. Я не совсем был в адеквате, но ты сама виновата.
— В чём я виновата? — она повернулась, — Вот объясните мне — в чём?
— Ну, ты ходила тут в своей этой кофточке, я мужик, или кто…
— А вы если мужик, не умеете держать себя в руках?
— Ну, слушай, ты хочешь, чтобы я, выпив полбутылки Джека, держал себя в руках? Тем более, когда тут ходит полуголая девица?
— Я не полуголая ходила, на мне была пижама?
— Так у тебя такая пижама, как будто ты голая, там же всё видно.
— Но это не значит, что меня надо сразу хватать. На пляже тоже у всех всё видно и что?
— Ну, ладно, извини. Я у себя дома. И когда тут ходит какая-то девица, это значит, я её трахаю.
— Оставьте, пожалуйста, свои эпитеты для своих полуголых девиц, — махнула рукой и отвернулась.