— Так что? — всё ещё я не понял, трахнул или нет.
— Что? — снова повернулась, держа в руке нож.
— Я тебя не трогал?
— Попробовали бы, — нахмурила маленькие черные брови и снова отвернулась.
Ну, слава богу. Мне реально стало легче. В следующий раз, когда захочется напиться, придётся идти куда-то. Или сразу звонить проституткам, пусть оградят меня своими большими мягкими буферами от маленькой пианисточки с маленькими сиськами. Чтобы я, не дай бог, не сделал, чего мне не следует делать.
А сегодня ночью я был почти на грани острого желания трахнуть эту языкатую музыкантшу. Твою же мать.
Софья
Весь день его не было дома, а я решила побродить по его огромной квартире. У меня появилась уникальная возможность заглянуть во все потаённые уголки этой холостяцкой берлоги.
С утра я попыталась навсегда прогнать из памяти события сегодняшней ночи. Но это никак не отвадило моё любопытство не лезть туда, куда меня не звали. Так, например — в спальню хозяина.
Почти сразу, когда Давид, одетый в строгий деловой костюм спустился и выкрикнул что уходит и что у него сегодня масса дел, я, как только дверь захлопнулась, почти сразу пошла туда, куда меня тянуло больше всего.
Может быть, там я найду главные доказательства или что-то важное, что спасёт меня и папу.
Быстро поднялась по лестнице, и сразу за стеной мне открылась комната без окон. Комната-ниша в которой из мебели только кровать. Дальше дверь, как видно в ванную и ещё одна, возможно в гардеробную. Потому что тут нет шкафов, а одежду, которую Давид на себя надел нужно же было откуда-то достать.
И, конечно, я всё проверила. Заглянула в ванную, по совместительству и туалет. Другая дверь действительно в гардеробную, небольшая квадратная комната со шкафами и ящиками.
Какое-то свербящее желание порыться во всех этих ящиках, до жжения в ладонях.
Я потянулась открыть один из выдвижных шкафов, но резко остановила движение, потому что в низу что-то щелкнуло. Я замерла, прислушалась. Тишина.
Показалось. Ничего нет. Действительно показалось.
Ведь Давид сам сказал, что у него куча дел, не станет же он возвращаться. Конечно, не станет. Потянулась, кончиками пальцев, поддела ручку выдвижного ящика и дёрнула на себя. Ящик выехал. Передо мной открылось ровные рады носков, сложенных по цветовой гамме, практически полный спектр, от белых к черным. Между ними, дымчатый, пепельный, мышиный, графит…
— Интересуешься мужскими носками?
Я в испуге отскочила от ящика.
— Вы с ума сошли! — так и разрыв сердца можно получить, хмуро смотрю на Давида, стоящего в проёме двери.
— Что ты тут искала, позволь спросить? Ноты потеряла в шкафу с моими носками? — он вошел, на лице недовольное выражение. Толкнул пальцем ящик, он поехал назад и закрылся. — Может ты хотела посмотреть какое бельё я ношу?
— Нет, — испуганно мотаю головой, зачем вообще я сюда полезла.
— Софья, ты очень любопытная девушка. И мне бы тебя наказать за твоё любопытство, но… я не могу…
— Почему?
— Что почему?
— Почему вы не можете меня наказать? — я вдруг начинаю понимать что-то, но опять же, всё это очень странно.
Другой бы, наверное, разозлился и не стал бы со мной тут долго церемониться, а этот ничего, да ещё и наказать не может, что тут происходит?
— Потому что ты не принадлежишь мне, — говорит, спокойно выдвигая другой ящик, и я вижу ровные упаковки мужских трусов. — Если бы принадлежала, я бы тебя обязательно наказал, — он улыбнулся, но невесело.
— Почему вы так говорите? — я насупилась, эти его полунамёки очень пугают. Я чувствую нестабильность.
— Потому что так и есть. Говорю, как есть.
— Тогда скажите… кому я принадлежу? — я запнулась.
Страх услышать какую-то невероятную, нереальную правду, сковал горло. Стало не комфортно, захотелось кашлянуть, но и этого сделать не могу. Точно не дышу, уставилась на Давида, жду, что он сейчас скажет.
— Ты точно хочешь это знать? — он подошел ко мне вплотную, оттеснил от шкафов с бельём к противоположной стене.
Стоит передо мной, нависает, опираясь ладонью о стенку встроенного шкафа. Мне приходится, подняв голову смотреть в его глаза. Я заглядываю в них, пытаясь увидеть в них правду. И то, что я вижу, вообще мне не нравится.
Давид сначала отвёл взгляд, немного поразмышлял, глядя в угол, а потом снова посмотрел мне в лицо. Он близко, но не трогает, не пользуется положением, смотрит на мои губы, на плечи, на шею и даже на грудь, а потом снова в глаза. Как будто он всё видит, но всё это ему не нужно не нравится или — нельзя.