Надеюсь, это будет чья-то квартира. Типа такой, как у Давида.
Находиться тут и страшно и неприятно, всем телом ощущаю холод метала, пыль и запахи. Но я должна ползти дальше. Страх посещения тюрьмы меня подстёгивает.
Пока не знаю, что буду делать, когда сбегу отсюда. В полицию точно не пойду.
Скорее всего, вернусь домой к папе. Пусть позаботится обо мне. Кто ещё должен это делать, как не он.
Слышу где-то недалеко разговор. Приближаюсь к кухне, где кто-то разговаривает.
Я поторопилась, подлезла к вентиляционному отверстию. Сквозь мелкую решётку вижу двух женщин в одинаковых платьях и белых фартуках горничных.
— Помогите! — выкрикнула, они испуганно посмотрели на решётку.
— Кто там? — спрашивает одна.
— Я случайно упала в вентиляцию, — говорю первое, что пришло мне на ум, — теперь не могу отсюда выбраться.
— Сейчас я позову хозяйку, — говорит вторая и исчезла в дверном проёме.
Через минуту вошла с женщиной лет пятидесяти одетой в роскошное, домашнее кимоно.
— Смотрите, вон она, — горничная указала пальцем на решетку, за которой я притаилась в ожидании.
— Немедленно вызывайте полицию! Это же воры, и так ясно! — возмущённо заголосила хозяйка.
— Пожалуйста, не надо. Я просто хочу попасть домой, наша квартира рядом, — миролюбиво пытаюсь уговорить.
— А зачем ты туда залезла?
— Я потянулась за серьгой и свалилась…
— Ну, конечно, кто тебе поверит. Вызывай полицию, я сказала, — приказывает горничной.
— А что говорить?
— Говори — воры и мошенники. Не ясно, что ли, Вера, ну какая же ты тупая.
Горничная скрылась, а я начала выкручивать шурупы, пока та полиция приедет, я уже успею сбежать. Ползти дальше уже как-то не хочется. Даже если и приедет полиция, я сумею что-нибудь им наврать.
Главное — успеть до прихода Давида.
Я вроде бы не увидела в его кухне ни камер не сигнализации.
Пока хозяйка причитала, вторая горничная принесла из кладовки лестницу стремянку, помогла мне вытащить решётку и спуститься вниз со столешницы.
— Простите. Я действительно очень виновата, и мой папа будет очень меня ругать, — говорю хозяйке.
— Твой папа? — нахмурилась она, разглядывая мою пижаму и понимая, что никакая я не воровка.
— Да, мы ваши соседи, Нечаевы, — улыбаюсь приветливо.
— Странно, я не знала, что у Давида есть взрослая дочь. Вы откуда-то приехали.
— Да, я его дочь от первого брака. Сейчас живу у папы, -
Надеюсь, я похожа на девушку подростка. Вроде бы мне всегда говорили, что я на свои двадцать не выгляжу.
— Нечаев твой отец? — моргает приклеенными ресницами хозяйка, — Вера, не звони в полицию, мы разобрались! — крикнула она в направлении проёма.
— Да. Можно мне идти? А то папа будет очень зол, если увидит что со мной случилось.
— Ну, конечно, иди за мной.
Она провела меня к входной двери.
— Большое вам спасибо, я вам очень благодарна.
— Ну, что ты, передавай привет своему отцу, — женщина открыла мне дверь, я вышла и остановилась, прямо перед нами стоит Давид, только напротив двери в свой пентхаус.
Когда дверь открылась, он обернулся.
— Софья? — удивлённо нахмурился.
— Давид, здравствуйте, что же вы не закрываете вентиляцию? — заговорила дамочка, вылезая вперёд меня.
— А что случилось? — он недовольно осматривает мою грязную пижаму.
— Ваша дочь чуть не погибла!
— Моя дочь? — хмурясь, перевёл взгляд на соседку.
— Папа, прости, я искала серёжку, пришлось пролезть по вентиляции, — играю роль, которую себе придумала.
— Пожалуйста, будьте осторожны. Это очень опасно, — снисходительно улыбается Давиду соседка.
— Обязательно будем. Спасибо, что впустили в свою квартиру мою дочь, — вежливо улыбнулся Давид.
— Ну, о чём вы, мы же соседи, всегда протянем руку помощи, — эта престарелая леди, кажется, с ним флиртует.
— До свидания, — я кивнула и пошла к двери Давида. Он пропустил меня внутрь квартиры, ещё раз кивнул соседке, вошел и закрыл за собой дверь.
Как только она хлопнула, я быстро пошла к своей комнате. Но за спиной послышались торопливые шаги. Давид схватил меня за руку и толкнул к стене. Я прижалась спиной, а он навис надо мной, практически придавил к стене своей грудью.
— Сбежать от меня хотела? — прорычал мне в лицо, схватив за лицо и сдавил пальцами скулы, — ты хочешь, чтобы я привязал тебя, Софья.
— Вы не смеете меня тут удерживать? — прошипела я.
— Ещё как смею, — его яростный взгляд прожигает меня, испепеляет.
— Отпустите, — пытаюсь высвободить руку и из больного захвата.